41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков
Якут начал стрелять примерно за три секунды до взрыва заряда, снося растерянных танкистов с брони их танков.
Круглов пропустил паровоз и подорвал платформа под первым танком в надежде его повредить.
С нашей позиции пронёсся свинцовый ливень, сбивая с немецкой брони красивых молодых весёлых парней арийской внешности и превращая их в мертвые куски мяса, корм для могильных червей. Фюрер обещал им жизненное пространство и бескрайние просторы? А станут они лишь удобрением для нашей земли. Твари.
К сожалению два немецких экипажа успели запрыгнуть внутрь своих танков, спустя минуту по нам полетели пулемётные очереди. Мы кинули в эти танки несколько гранат, но без особого успеха. Пулемёты танков продолжили стрелять, а потом ухнули пушки, посылая в нас осколочные снаряды.
— Надо сваливать, — крикнул мне Вахромеев. — Гранаты у нас закончились, а противотанковых и вовсе не было.
— Сейчас, — сказал Вася и выстрелил.
Один из пулеметов замолчал.
Видимо немецкий танкист поймал глазом пулю нашего снайпера через смотровую щель.
Якут пальнул ещё раз, промахнулся, выругался по якутски и снова выстрелил.
На этот раз в точку. Ещё один немецкий танкист попрощался с жизнью.
— Вон у того мертвого танкиста гранаты и у того тоже, — сказал снайпер, прищуривая глаз и показывая пальцем. — Если их засунуть в пушки танков и подорвать, то танк только под ремонт. И то не факт.
— У немцев беда с оружейной сталью, поэтому все свои танки они ремонтируют или в крайнем случае пускают в переплавку, — блеснул я книжными знаниями. — Но ты прав, Вася, ремонт пушки дело непростое и не быстрое.
— Сойкин, Слуцкий, — приказал Вахромеев, — метнитесь за трофейными гранатами и вставьте их в немецкие пушки. Только аккуратно. Сами не подорвитесь. И уцелевшим фрицам не подставьтесь.
Бойцы бросились выполнять приказ.
Был огромный риск, что уцелевшие танкисты в танках будут сопротивляться, но оказалось, что наиболее активных выбил Вася и другие партизаны. Оставшиеся в живых немцы предпочли укрыться в танках, заблокировать люки и не отсвечивать.
Сойкин и Слуцкий быстро подорвали пушки у танков трофейными гранатами, кинули оставшиеся три в открытые люки тех машин экипажи которых не выжили, собрали вещмешки погибших танкистов и их личное оружие, и вернулись к нам.
Неожиданно Вася выстрелил в смотровую щель одного из танков.
— Сидите тихо и не отсвечивайте, сволочи, — крикнул он танкистам. — На одного адмирала Нельсона среди немцев теперь больше. — сказал якут нам с удовлетворённой улыбкой.
— Поджечь бы ещё эти танки, только они почему-то без горючего. — сказал Вахромеев с сожалением.
— Будем жечь, фрицы в танках начнут отбиваться. — сказал я со злой усмешкой. — Мы и так эти танки серьёзно вывели из строя. А те кто из немцев выжил, они все равно не бойцы. Считаю что мы свою миссию не только выполнили, а и перевыполнили, пора нам домой. Никто за нас самих рапорта на ордена не напишет. Отходим в лес по направлению на юг.
Глава 13
10 октября 1941 г. 11.00
Обратный путь в Белоруссию выдался у нас крайне непростым. У нас заканчивались продукты, а местное латышское население не сильно пылало желанием помочь представителям советской власти. Скорее наоборот.
Коммунистами они за год возврата в братскую семью народов наелись досыта, а вот немцами пока ещё не успели. Гитлеровская Германия обещала им независимость (правда в составе Великого рейха), частную собственность, разумные законы. По сравнению с колхозами очень даже неплохая альтернатива.
Поэтому с прибалтами мы не братались, про скорый коммунизм не рассказывали, пару раз забирали продукты, но оставляли в качестве компенсации тонкие пачки советских рублей и немецких марок. При виде денег прибалты меняли гнев на милость, скупо улыбались, вспоминали русский язык и медленной растянутой речью обещали не сразу бежать в гестапо, чтобы настучать на нас, а дать какую-то разумную фору.
Мы делали ночные рывки, днём отсыпались в лесочках. Благодаря зорким глазам Василия мы почти всю дорогу избегали столкновений с немецкими патрулями.
Пара коротких перестрелок не в счёт, хотя красноармеец Чубасов, погибший от вражеской пули, попавшей прямо в горло, наверняка со мной не согласился бы.
Только перед самым выходом на базу буквально на пороге родных землянок мы наткнулись на засаду егерей.
К нашему счастью мы зашли к ним в спину, так как ждали они прихода партизан с леса, но никак не из Прибалтики, поэтому мы обнаружили противника на тридцать секунд раньше чем они нас. Это решило исход боестолкновения в нашу пользу.
В первые секунды я срезал пулеметчика и фельдфебеля из своего ППД, а мои товарищи пристрелили ещё нескольких егерей.
Остальные немцы, надо признать, несмотря на наше неожиданное появление не стали бросать оружие и сдаваться в плен. Впрочем, никто их в плен брать и не собирался. Вахромеев и другие наши товарищи, ходившие вместе с егерями по лесам в качестве живых машин для разминирования, как-то не сохранили приятных впечатлений об этих прогулках.
Если остальных немцев они и были способны пощадить ( чисто теоретически), то егерям, впрочем, как и вертухаям места среди живых по мнению диверсантов Вахромеева не было.
Дюжина егерей прекратило существование, но мы потеряли бойцов Гонгадзе и Павлова погибшими, и ещё сам Вахромеев поймал легкое ранение в плечо по касательной.
Жить будет, но какое-то время больно и неприятно.
Мы быстро перевязали его плечо, забрали у немцев пулемёт, несколько коробок с патронами, захватили несколько пар сапог поновее и пошли дальше.
Меня ждала молодая жена, а всех нас отдых на нашей базе.
Устали мы бегать как лоси по сильно пересечённой местности.
Всего-то и осталось пройти несколько километров, если по прямой.
Но прямо мы не пошли, так как не хотели погибнуть во цвете лет, а двинулись очень большими зигзагами, огибая смертоносные железные сюрпризы, которыми густо окопали наши сапёры подходы к партизанским краям.
Дороги и тропинки стали неудобными, зато пока ни одна команда егерей не добралась до нашей базы, подрываясь на минах по пути и бросая это безнадёжное дело из-за больших потерь.
Мы пустили вперёд Васю-снайпера чтобы он предупредил партизан о нашем возвращении.
Попасть случайно под дружественный огонь и погибнуть сдуру в конце очень рискованного и успешного рейда как-то не хотелось.
По прибытии я первым делом обнял-поцеловал жену, пожал руки Пылаеву, Прибытько и другим товарищам, а затем, отмахнувшись от новостей, завалился спать. Настолько сильно устал от пробежек по просторам единого и могучего.
И только спустя сутки с чашкой кофе в руке стал способен воспринимать новую информацию, которая не сильно радовала.
Из двух десятков наших диверсионных групп кроме нашей вернулась пока только одна и тоже сильно потрёпанная.
На этом фоне даже поступившая