Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

— Ань, курить тут запрещено. И у нас впереди третий сет, решающий. Если в третьем сете ТТУ сумеет вырвать победу, то отыгрывать все пять не будет смысла. «Птички» проиграют. Но если сибирячки сумеют выиграть третий сет, то будем играть все пять. Честно говоря я тоже бы не хотела чтобы матч заканчивался рано, ведь это настоящий спортивный праздник, я пару раз аж вспотела во время особо острых моментов… однако это не от меня зависит. Пожелаем удачи обеим командам.

— Не знаю, Ир. Я за наших болею, но и девчонок из Тмутараканска тоже жалко, у них лучших игроков удалили или они травмировались. Они в таком составе, но все равно сражаются… хотелось бы посмотреть, как игра пошла бы, будь на площадке их звездный состав, девочка с крысой так прыгала! Как будто молнию в ладошку ловила!

— Травма из-за удара по выпрямленным пальцам. Довольно распространенная. Но что касается Арины Железновой, то она сама себя закопала, умышленно пытаться травмировать игрока другой команды — это залет. Уверена, что поведение «юного дарования» еще и в комитете этики при федерации волейбола будут разбирать, хорошо если выговором отделается…

— Но… в прошлом году «Автомобилист» играл против наших, так там прямо бойня была…

— Никто из «басмачей» Каримовой не сказал «так тебе и надо», понимаешь? Спорные моменты возникают в спорте постоянно на то и судьи чтобы рассудить такое… но Железнова сама в бутылку полезла. Жаль, талантливая девочка и могла бы реально что-то изменить на площадке, а теперь вынуждена скамейку запасных греть.

— О! Музыка! Перерыв окончен! На площадку выходят команды, они поменялись сторонами площадки… удивительно, но команда гостей ведет себя довольно расслабленно, они улыбаются. Неужели не понимают, что происходит? Это третий сет и если они и его проиграют, то все. Чемодан, вокзал, Тмутаракань.

— Колокамск, Ань. Город называется Колокамск.

— Да? А так похоже на… Ой, приношу свои извинения всем жителям Тмутараканска!

— Ань.

— И с вами снова я, лучшая ведущая Ленинграда и окрестностей на шестьдесят шесть и три!

Глава 9

Гостевая раздевалка в спорткомплексе «ТТУ»

Алена Маслова, либеро команды «Стальные Птицы» г. Колокамск

В раздевалке за время их отсутствия стало ещё жарче, и Алена, входившая первой, остановилась на пороге, чувствуя, как нагретый воздух ложится на мокрое лицо, — за её спиной уже напирали, хотелось скорее сесть, и она шагнула в сторону, пропуская остальных мимо себя.

Дверь оставили открытой. Из коридора доносились голоса, кто-то громко, с удовольствием объяснял кому-то последний розыгрыш; здесь этот довольный голос был слышен до обидного хорошо, словно человек нарочно выбрал место поближе к гостевой раздевалке, чтобы поделиться впечатлениями именно с теми, кому эти впечатления достались дороже всего.

Алёна села и сразу упёрлась ладонями в край лавки: доска уходила под уклон, тело потянуло за ней, пришлось переставить ноги, удерживая себя в положении, которое до игры казалось просто дурацким, а теперь требовало какого-то отдельного, совершенно лишнего усилия. Майка прилипла между лопатками. Алёна оттянула её за ворот и посмотрела на дверь.

Витька задерживался, остался в коридоре, в какой-то момент замедлил шаг, всунул свою папку Волокитиной, сказал «подержи» и исчез. Ну да, кому охота сюда возвращаться, подумала Алена, проходя в мигающий мрак и духоту.

Посреди раздевалки стояла серая колонна с медицинским плакатом; из-за неё Маша была видна наполовину, и даже здесь, в нескольких шагах друг от друга, приходилось разговаривать через препятствие. На плакате были изображены лёгкие человека, который, судя по их состоянию, всю жизнь провёл в этой комнате и тут же был похоронен, судя по запаху.

Алёна задержала на них взгляд. Обычно она уже нашла бы что сказать по такому поводу, и кто-нибудь обязательно подхватил бы, что-нибудь насчет вреда курения и что капля никотина убивает лошадь, но сейчас ей хотелось, чтобы эту бумагу сняли. Просто сняли и унесли. Или сожгли к чертям. Хотя если сжечь, то в комнате еще жарче станет…

Над головой дрожала люминесцентная трубка. В её свете лица приобретали сероватый оттенок, особенно заметный вокруг рта, а капли пота на висках казались холодными.

Алёна села и ее сразу же перекосило на кривой лавке. У нее болели ноги, голеностоп и коленная связка справа — наверное потянула, когда за мячом прыгала. Пока она шла с площадки, эта боль распределялась по всему телу и как будто имела смысл — движение продолжалось, надо было дойти; теперь она собралась в бёдрах, тяжёлая, горячая, а сидеть всё равно приходилось с усилием, еще и лавки эти как будто инструменты инквизиции или Прокрустово ложе.

Арина Железнова опустилась рядом, расставила ноги пошире и откинула голову назад, уперевшись в стену, закрыла глаза. Алёна подвинулась, освобождая ей место, лавка снова потянула вниз, и в ту же секунду Аринино плечо толкнуло её в плечо.

— Подвинься ещё. — буркнула Железнова не открывая глаз.

— Куда? — моргнула Алена.

Арина открыла глаза, наклонилась вперед и выразительно посмотрела на оставшийся край. — Там же есть место, Маслова.

— Вот сама туда и садись. — напряглась Алена, начиная закипать. И так уже второй сет проигрываем, подумала она, второй сет подряд, а тут еще лампочка эта под потолком бесит, освещать толком не освещает, но мигает постоянно, нервно словно заливающаяся в лае маленькая собачонка — тяв, тяв-тяв-тяв, тяв! И духота эта выматывает, дверь в коридор приходится открытой держать, из-за этого и не расслабиться толком… плакат дурацкий, теснота. Еще и Аринка… не будет она ей уступать место, науступалась!

— Я уже села, Алёна. — спокойно и терпеливо пояснила Арина, голосом человека, который вынужден объяснять очевидные вещи. Алёна повернула голову.

— Ну вот и сиди! — не выдержала Алёна. — Села и сиди уже себе!

Арина поправила майку, освобождая прилипшую к боку ткань. Посмотрела на Алёну в упор.

— Тебе череп жмет, Вазелинчик? Ты чего, белены объелась? — лениво сказала она. — Успокойся уже, жопу подвинь и успокойся.

— Вот тебе-то можно и постоять, — сказала Алёна, начиная закипать. — Отдохнула уже. Второй сет на скамейке сидишь, не надоело? Постоишь, не сахарная…

Арина перестала тянуть майку и повернула голову. Нахмурилась.

— Что ты там провякала, Маслова?

— То, что слышала. Устала она на скамейке сидеть, тяжело, наверное, да? Так ты не стесняйся ты матрац с собой принеси!