Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

всю жизнь играла в удар, а не игру. Она любила бить. Она любила ощущение мяча, уходящего с её руки в площадку; чем сильнее удар, тем лучше. Кира видела это ещё в записях «Буревестника» — тогда Ковалева двадцать раз подряд могла вгонять мяч в одну и ту же точку, как молотобоец в наковальню, и гордилась этим больше всего. И это было очень хорошо, пока противник не читал, куда именно бьёт молотобоец. А как только читал — Маринка становилась проблемой. Таня ей прямо говорила — «Ты увлекаешься диагональю, Ковалева» Та кивала, соглашалась, некоторое время играла нормально, но как только забывалась — снова лупила в одну и ту же точку. Значит, диагональ нужно перемещать, а не усиливать. Переместить — это как раз по Кириной части. Кира на Маринку смотрела со спокойной хозяйственной приязнью: инструмент хороший, надо только менять угол заточки. И мушку спилить.

Светка Мельникова, либеро, пятнадцать. «Непроливайка». Сама Светка не любила эту кличку, потому что она была плоской и обидной для сильного игрока, ей говорили, что это почетно, что означает «не прольет, не пропустит», но все тщетно. В игре Светка не блещет — Светку не видно. Либеро вообще не видно, пока не начнётся приём, а как начнётся приём, так всей команде и становится видно, что Светкина работа — это тот фундамент, на котором вся площадка стоит. Вращается мяч, срезан ли, вылетела ли свеча под потолок, что так любит кидать Гульнара Каримова, ныряет ли под заднюю линию — Светка его берёт и, что самое важное, снимает с него вращение, гасит спин, потому что чистый пас начинается не с паса, а с приёма. Подача «Тёмной Птицы» в самом начале матча — та самая подача «Отравленный Дар» — прошла с первого раза, прошла со второго, но в какой-то момент перестала проходить. И не потому, что Синицына расслабилась. А потому что Светка-Непроливайка её прочитала один раз и на всю оставшуюся игру.

Романова и Белова, Оля-Надя, шестой и тринадцатый, обе центральные. Словно сестры-близнецы, которых Бог развёл по внешности, но сошёл в функции. Кира на них смотрела с профессиональной нежностью, это был ее «Железный Занавес». Кличку придумали они сами и сами над ней смеялись, потому что в газете «Железный Занавес» — это то, что отделяет нас от них, от джинсов и от «Битлов», а у них это значило ровно обратное: сюда никто не войдёт, ни свой, ни чужой, ни «Шаровая Молния», ни «Валькирия». Надька Белова — высокая, сильная, с руками, которые закрывали пол-неба над сеткой, но боялась тараканов и верила во всякую деревенскую дурь — про кладбище, про приметы, про то, что если у либеро красная майка, то это к проигрышу. Ольга Романова — веснушки, открытое лицо, простое, как плакат «Слава труду», и темперамент, выручавший их дважды за сезон: если Романову разогнать, то Романова играла так, как ни один тренер её бы не собрал. В паре эти двое играли как слаженные и подогнанные шестеренки в исправном и хорошо смазанном двигателе.

Ленка Сафонова, номер один, доигровщица. Была в высшей лига, играла за армейцев. С привозной историей, мастеровитая и нелюбимая публикой, потому что она делала на площадке не то, что красиво, а то, что правильно, и делала она это настолько правильно, что иногда на неё смотреть было почти неприятно — как смотреть на человека, который в жизни никогда не ошибается в мелочах. Кира её сама и добыла — полгода переписки с ЦСКА, потом ложь в спорткомитете, потом квартира, потом должность в трамвайном депо, доплаты за вредность и триста рублей ежемесячно.

Про остальных Кира не думала вообще. Лобанова, запасная связующая, номер семь, — хорошая девочка, тихая, послушная, играет точно, но медленно и без выдумки; на площадку её выпустят, когда сет уже проиграют или уже выиграют. Вера Журавлева, номер десять, — «Энциклопедия»: она знает, кто против вас играл в каком году, под каким номером и с каким тренером, и всё это она записывает в свои тетради, и Кире это иногда помогало, но чаще всего раздражало.

Остальные — статисты. Ничего не решают. Вектора в ее голове развернулись и сложились в единую картину.

— Кира! — она оборачивается. Танька Сафронова, капитан — вернулась от судейской вышки.

— Играем. — говорит она. — Подтягиваемся к сетке, страхуем Белову и Романову против девятнадцатой.

— Нельзя сильно к сетке подтягиваться, они только этого и ждут. — возражает Кира. — Лучше от атаки сыграть. Давай чуть вперед подтянусь, остальные как играли, так пусть и играют.

Таня смотрит на нее нечитаемым взглядом, потом кивает с легкой досадой.

— Пусть так. — говорит она и повышает голос, обращаясь к остальным. — Слышали? Играем!

Свисток. Мяч в игре.

Двадцать первое очко второго сета — Ковалева подаёт. Она встала чуть иначе, чем стояла весь матч, — это Кира заметила первым делом, ещё до того, как Маринка подкинула мяч; чуть иначе развернула плечо, чуть раньше вынесла локоть вперёд, и по этой мелочи Кира поняла, что Маринка послушалась, — и мяч пошёл не в правый угол, где ей удобно и где сейчас стояла Маслова в оранжевой майке либеро, а в стык. В тот самый стык между зонами ответственности игроков… кто возьмет? Маслова или эта девятнадцатая?

Мяч отлетает вверх со звонким шлепком, либеро «Птичек» все же сумела взять подачу на манжеты, он взлетел над площадкой, под мяч переместилась «Снежная Королева»…

— Влево! Левей! — выкрикнула Кира, направляя Олю-Надю к сетке, сейчас будет скидка, обязательно будет скидка, ниоткуда, из пространства, из воздуха над мячом появятся белые пальцы и мягко толкнут мяч вертикально вниз… этого нельзя допустить!

— Да! — Белова и Романова смещаются левее, перекрывая половину сетки, теперь там мышь не проскочит, даже скидку там не сделать! И… «Снежная Королева» изгибается назад и толчком посылает мяч в полет направо! Снова, как по волшебству над мячом появляются белые пальцы, которые касаются мяча, посылая его вниз вдоль сетки и…

— Ха! — Кира принимает мяч на предплечья, посылая его вдоль сетки! На секунду видит удивленное лицо «Призрака» Изьюревой — белесые брови, серо-голубые глаза, русые волосы и оскаливается в ответ. Взлетевшие в воздух Оля-Надя синхронно взмахивают руками, навстречу им в отчаянной попытке остановить атаку выпрыгивает Федосеева вместе с Кондрашовой, но… Белова и Романова опускаются вниз, а из-за их спины вылетает Ленка Сафонова, выкупленная у армейцев за квартиру в центре