Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин
— Польщен, — смутить Петровича сложно, но то что молодежь помнит его заслуги задело струны души.
Тут внимание ветерана привлекла банальная драка. Двое пионеров в белых рубашках за кустами били мальчишку без галстука.
— Безобразие, — Петрович перехватил поудобнее трость и вознамерился лично продемонстрировать пример правильной расправы над хулиганами. Хотелось показать перед Катей и ее тимуровцами хороший пример доброго дела.
— Виталий Петрович, товарищ полковник, это наши товарищи двоечника воспитывают.
— Профилактическую беседу проводят?
— Так точно. Я этого мальчика знаю. Он учится плохо, дразнится и девочкам юбки задирает, — на щеках Кати загорелся румянец.
— Тогда может помочь вашим тимуровцам?
— Не надо. Видите, ему уже нос расквасили. Будет знать, как девочек задирать.
— Мал, да удал. Вам в школе рассказывали о таком явлении, как акселерация?
— Нет, а что? — глаза девочки широко раскрылись. — Это с машинами связано? Производное от «акселератор»?
— Не совсем. Больше из физиологии и социальной инженерии. Я плохой учитель, — в этом Петрович не соврал ни капли. — В сентябре не забудьте подойти к классному руководителю, он объяснит.
Двоечник и любитель подглядывать тем временем вырвался из цепких рук пионеров и позорно бежал, размазывая по лицу красные сопли. Раскрасневшиеся победители догнали Петровича и Катю. Один из мальчишек дул на ободранные костяшки.
— Лоб крепкий оказался, или зубы? — пособолезновал Петрович.
— Скула. А вы наш ветеран?
— Мы про вас все знаем и вами гордимся! — радостно провозгласил второй пионер.
На футбольном поле уже собрались пионеры. Ватага мальчишек и девчонок в красных галстуках. Одухотворенные загорелые лица, белозубые улыбки, неподдельная радость настоящих людей с хорошими лицами будущих Павок Корчагиных.
— Здравствуйте товарищи! — задыхаясь от возбуждения провозгласила Катя. — Сбор дружины объявляю открытым. Сегодня у нас почетный гость.
К радости Петровича обошлось без торжественных построений и речевок. Видимо без вожатых пионеры спокойно клали или ложили на формализм. Протокол слета тоже не велся. Прям глоток свежего воздуха.
Полковника усадили на скамейку запасных. Молодежь теснилась кружком.
— Расскажите о войне!
— Дедушка, а вы убивали фашистов?
— Вам помощь нужна? Мы хотим взять над вами шефство, — последний вопрос насторожил. К шефам и прочим халявщикам Петрович относился, как и положено, бывало трость пускал в ход.
— Помощь нужна, — выпитое утром плодово-ягодное стимулировало работу мозга. — Только помощь не всегда в уходе как за больным и немощным. Помощь не предлагают, а молча подставляют плечо, тем кто не кричит, а молча тонет. Самое лучшее что вы можете сделать для нас, людей построивших и защитивших нашу страну, это стать нашей сменой. Вот скажите, что вы делаете, чтоб враги не погубили труд ваших родителей?
Вопрос в лоб. По сморщенным носикам и блуждающим глазкам видно — попал в цель.
— Вы спросили: как убивать фашистов? Это очень просто, — Петрович по памяти процитировал нужные выдержки из наставлений по ведению огня в обороне и в наступлении. Молодежь слушала с раскрытыми ртами. Кто-то пытался вставить слово, перебить, но их одергивали свои же товарищи. Полковник наклонился вперед и продолжил проникновенным тоном: — Куда сложнее выявить замаскировавшихся фашистов и их пособников. Вы любите фильмы про шпионов?
— Да!
— Про наших разведчиков? — Петрович вовремя вспомнил, что знаменитый фильм про Штирлица как раз вышел в прошлом году. В часы показа улицы пустели, а статистика прогулов била все рекорды. Сейчас же в кино идет «Свой среди чужих». Память направила мысль в нужную сторону, Петрович дал себе зарок сходить на дневной сеанс.
— Конечно, любим, товарищ полковник, — по голосу и реакциям Кати чувствовалось, она не последний человек в дружине.
— А теперь представьте себе таких же разведчиков, только ихних шпионов. Или хуже того, бывших наших, продавшихся, завербованных. Вот живет такой не товарищ, на работу ходит, во дворе с друзьями пиво пьет, дачу себе завел, — полковник аккуратно подводил тимуровцев к главному. — Как понять, что он уже не наш? Как раскусить, что он уже не советский гражданин, а самый что ни на есть прислужник мировой буржуазии? Как точно знать, что он как американский пролетарий сам хочет стать буржуем, угнетать негров и чурок?
Вопросы хорошие, правильные. С ответами пионеры не стеснялись. Варианты сыпались как из рога изобилия. Некоторые предложения стоило бы записать или запомнить. Настоящие тимуровцы.
— Если он не делится с соседями, все тащит к себе, то какой он наш? — высказал тот самый мальчуган, что ободрал кулак о двоечника.
— Раскулачивать таких надо! — прокричала девчушка с синими бантиками.
— Правильно! — громкий сержантский голос Петровича заглушил всех. — Совершенно верное наблюдение. У коммуниста все для всех. Несоветский перерожденец: все для себя. На таких особое внимание, не сегодня так завтра проявит свое нутро.
Петрович мог бы порассказать тимуровцам о предателях горбачевской эпохи, о переродившихся комсомольцах, о простых бывших советских рабочих и крестьянах, вдруг вспомнивших о своих дореволюционных корнях, враз превратившихся в фермеров, бизнесменов и бандитов.
Мог, но видел — не поймут. Слишком уж чудовищная правда, чтоб ей поверили. А может быть, как раз один из этих мальчишек станет ярым антисоветчиком, или одна из девочек в будущем нашепчет мужу на ушко, подтолкнет к предательству. Самые страшные враги из самых верных и ответственных прорастают. Вот как те самые верные ленинцы и старые большевики, вдруг оказавшиеся шпионами капиталистов и саботажниками.
— Есть и такие, кому Россия или Прибалтика там, Белоруссия ближе и роднее нашей советской Родины, — воспитательный процесс продолжался. — Белогвардейцы недобитые. Их не сразу разглядишь. На словах за народ, но радеют не за советский народ.
— Националист хуже фашиста, — воспользовалась паузой Катя.
Полковник ответил кивком. Умная девочка, только слишком уж красивая. Как бы с ней беды не вышло. Пока сердце у нее советское, но как вырастет, много соблазнов испытает. Уж Петрович то хорошо знал: умные и красивые женщины редко становятся советскими, их на кривую дорожку индивидуализма и русофилии тянет. А вот такие как Надежда Крупская или Анжела Дэвис, у тех генетическая склонность к коммунизму на лице написана.
— Так что с ними делать предлагаете?
Разнообразие ответов,