Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Петрович слушал разговор спокойно потягивая пиво. Откровения работяг в части военного цеха его не волновали. Крепить оборону страны дело нужное и архиважное. А что из деталей к стиральным машинкам ракеты делают, так это правильно. На макаронных фабриках так вообще в третью смену порох гонят. Это все знают.

Пусть у особистов и секретчиков разные места болят. Наши и так все знают, а шпион в пивную не пойдет. Его же разоблачат сразу. Его же обидят как ребенка на входе. И вообще Петрович не любил публику с холодными сердцами из приемных детей Дзержинского и Ежова.

Помнится, один такой прыщ зарубил Петровичу командировку в горячую страну, еще долго там распинался с видом какающей собаки о моральном облике и подобающем хранении секретной документации. Петрович тогда хотел ему дать в лоб, но сдержался. А тот секретный пакет все равно был никакой не секретный, ерунда всякая, и нечего было на него печати с пломбами лепить.

Больше всего Петровича в разговоре пролетариев возмутило отношение к браку. Это как же так⁈ Людям ремонтировать, пересобирать новую технику приходится, а ленинское отношение к делу где⁈ Нет, так коммунизм не построить. Над каждым надо комиссара с наганом ставить!

— Так для того и вкладывают инструкции со схемами, чтоб люди сами разбирались, — гнул свое Серега. — Я когда с тринадцатой телевизор урвал через профсоюз не стал сразу включать. Нет, врешь, не пройдешь. Мой Витка в радиокружок ходит. Головастый пацан, мурый и руки из нужного места. Он сначала крышку снял, там все прозвонил, подкрутил. Даже подпаял что-то там. Все работает.

— Для этого кружки и открывают, — не удержался Петрович.

— Мыслишь, дед!

Мужчины на отдыхе говорят или о работе, или о рыбалке. Эта компания перешла на домашний ремонт.

— Да с пятого участка возьми клей и не мучайся, — Саныч в раздражении стукнул кружкой по столу. Видно было водка в пиве действовала. — Он металл как сварка держит. Отлей баночку, или сразу тубу бери. Тебе же для дома.

— Мужики, а на проходной у вас строго? — невинно поинтересовался Петрович. — Не шмонают?

— А если бы и шмонали. Ты что дед, не советский? У нас же народная власть. Завод тоже принадлежит народу. Мы здесь власть! Я не тащу, я свое беру. Понял?

— У нас инструмент после смены сдавать приходилось. Домой ни-ни. Даже патроны строго настрого.

— Ну у вас и лютовали, — покачал головой Саныч.

— Армия, сынок.

— Тогда понятно. А я думал, ты с войны форму носишь. А вона оно как.

— На войне проще было.

Водка в пиве сделала свое дело. Петрович невозмутимо тянул вторую кружку. Он вполне мог выпить и бутылку рома, на четкость его сознания и работу интеллекта алкоголь не влиял вообще. Навык и результат долгих тренировок еще с пионерского возраста. У работяг же разговор все чаще сбивался на бесконечные повторения умных мыслей и акцент на морально-половую ориентацию разных нехороших людей.

— А все, Серега, скажи, за что ты премию получил? — Саныч выждал нужные момент и степень опьянения.

— Рацуху запулил вовремя. Думаете, из-за чего у нас перевыполнение плана буром поперло?

— Ты еще скажи, тебе весь завод за премии обязан.

— Не весь, а наш цех подтянул, — самодовольно лыбился Сергей, уже не скрываясь разливая остатки водки по кружкам.

— Колись.

— Я это самое предложил две контрольные операции убрать. Они промежуточные, на конечный допуск не влияют.

— Сократил время, — прищурился Саныч. — А как же брак?

— Кузьмин с ОТК переговорил. Сам знаешь нашего начальника участка. Пояснил как надо. Они не возражают.

Миша уже клевал носом за столиком. Самый слабый оказался. Серега шарил по карманам намереваясь взять еще. Петрович допил пиво.

— Давайте, мужики. Не хворать.

— И тебе дед. Ты как, дойдешь? Можем проводить.

— Спасибо, сынки. Дойду. Все дороги ведут домой.

Летом темнеет поздно. Небо чистое. Машин на улицах мало.

Домой не хотелось. Петрович сел на автобус и доехал до улицы Железняка. Окраина города. За асфальтовой полосой чистое поле. На улице пустынно. Порядочные люди все дома. Непорядочные издали считывали боевой вид, уверенный взгляд и армейскую выправку Петровича. От него за версту чувствовалось, закурить даст так, что надолго забудешь каким местом затягиваться.

Найдя забытую строителями стопку плит, Петрович сел, закинул ногу на ногу и долго созерцал закат. Красивейшее зрелище. Лучше только рассвет, но чтоб его увидеть надо быть молодым не только по возрасту.

От флегматичного любования пейзажем отвлек шум машины. По Железняка шел грузовик. Петрович стоически отрешился от шума, однако машина сбавила ход, водитель со скрежетом переключился на пониженную, проезжая выбоину. Подсознательная реакция на любой скрежет металла сработала — Петрович метнул в сторону машины копоткий взгляд. На пассажирском сиденье грузовика красовался тот самый горкомовец.

Если у рабочего люда есть выходные, то у пенсионера их не бывает. Все дни Петрович считал себя на бессрочной службе священному отечеству. Суббота не выходной, суббота день встречи с тем, что иногда пробивало Петровича до дрожи. Полковник прекрасно помнил косички Кати Симаковой и приглашение на сбор дружины.

Ради такого случая бравый ветеран ограничился за завтраком одним стаканом ароматного «Яблочно-рябинового». Бутылку он нашел в шкафчике на кухне, долго смотрел на жидкость приятного цвета, пока не отвинтил пробку. Аромат оправдал ожидания. Вкус с легкими нотками альдегидов и изобутана тем более. Неповторимый букет. Увы, в темном капиталистическом будущем такого уже не найти, потому надо радоваться моменту и набираться впечатлений, пока есть.

На улицу полковник спустился в настроении бодром и боевом.

— Виталий Петрович, вы придете? — во дворе на ветерана налетел вихрь с косичками и красным галстуком.

— Приду, конечно. Где у вас дружина собирается?

— Пойдемте, я вас провожу. Наша школа. Спортплощадка.

— Да я сам дойду.

Увы, отбиться от целеустремленного тимуровца задача не каждому под силу. Петрович мог, но решил сдаться на милость подрастающей смены. Катя как истинная будущая женщина тараторила всю дорогу не умолкая. Петрович как настоящий мужчина не перебивал, профессионально пропуская между ушей словесную шелуху и выхватывая ключевое. Каждое десятое слово примерно. Такое отношение на дам действует как валерьянка на кошек, неоднократно проверено.

— Кого еще из ветеранов пригласили? — главный вопрос прозвучал, когда они уже обходили школу.

— Мы дали торжественное обещание на этих