Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Раскрыв книгу Петрович впал в прострацию, уже по оглавлению, ключевым словам он понял, какая ценность хранится вот так вот в темной каморке районной библиотеки. Труд так зацепил, что полковник даже не заметил обращенные на него взгляды Марии Сергеевны.

Увы, чтение пришлось прервать на обед. Сам полковник вполне мог обойтись булкой хлеба с солью, можно не резать, а ломать, но библиотека закрывается, людям тоже надо обедать. Идти домой не хотелось, тем более обед придется готовить, на кухне одни пустые кастрюли, опять время тратить. Ну его!

В молочном магазине взять бутылку ряженки. В хлебном напротив свежий пахнущий полем, баней, крестьянским домом и рабочими руками ржаной плоский хлеб. Тот самый традиционный обед настоящих советских людей, полный набор калорий и микроэлементов в одной буханке.

Сквер близ общественной бани подходящее место для скромной трапезы. Петрович бесцеремонно согнал со скамейки пару оболтусов комсомольского вида, уселся и отломил добрую краюху. Хлеб слишком вкусный. Слетевшиеся на запах голуби нагло курлыкали, лезли под ноги, один даже залетел Петровичу на плечо. Пока крылатый диверсант отвлекал внимание, другие пытались выхватить хлеб прямо из рук. Настоящие боевитые городские голуби, одним словом. Прям как чайки.

— Нет вам, фашисты Пикассо! — удачно перехватив трость, Петрович метким ударом сбил воздушного пирата.

Тушка с перебитым крылом и оторванной головой спикировала в кучку листьев у бордюра. Второй взмах, сбитый как «Юнкерс» голубь влетел в урну с ускорением.

— Вот так, нет вам пролетарского хлеба, помойные курицы мира, — довольный собой Петрович прислонил трость к скамейке.

Отбитый у налетчиков хлеб от этого стал еще вкуснее. Полковник сбил ногтем с горлышка ряженки крышечку из фольги. Так запивая молочным он и умял всю булку. Пустая бутылка полетела в урну. Пока пенсионер обедал, серая с белыми полосами кошка утащила сбитого голубя под куст и разделывала его с довольным урчанием.

— Сам подкрепился и тварь бездомную накормил.

От случайно сделанного доброго дела настроение еще больше повысилось. Прогуливаясь неторопливым шагом Петрович внимательно смотрел по сторонам. Глаза как радар с фазированной решеткой сканировали окрестности.

Домушника полковник заметил сразу. Двор новенькой пятиэтажки. С улицы сквозь листву тополей видно какое-то подозрительное движение. По армейской привычке Петрович сначала действовал, потом думал, если было время думать. Свернув во двор, он увидел сноровисто поднимающегося по газовой трубе мужчину.

Рабочий день. Двор пустынный, лето, ни детей, ни вечных бабулек у подъездов. Домушник выпрямился на карнизе над первым этажом, осторожно прижимаясь к стене дошел до третьего от торца окна. Петрович в это время остановился у козырька крайнего подъезда за густой сиренью. Прятаться он считал ниже своего достоинства, а так зелень удачно маскирует советскую армейскую форму.

Тем временем человек на карнизе вгляделся в помещение через стекло, легко поддел фомкой крючок проветривания и спрыгнул в комнату. Петрович не стал кричать или свистеть, тем более метаться в поисках телефонной будки. Он быстрым шагом со скоростью спринтера рванул к подъезду.

По окнам сразу видно расположение квартир. Поднявшись на второй этаж Петрович встал у ближней к лестнице двери. Вскоре щелкнул замок. Злоумышленник вышел на площадку с большим узлом за спиной. Петровича от вора удачно закрывала дверь. Правильно выбирать позицию для засады редкое искусство. Полковник изучил его еще в пионерские годы. Много воды и вина утекло с тех пор, но навыки пригождались неоднократно.

Домушник дернулся и резко повернул голову на звук щелчка пальцами, его глаза расширились. В следующую секунду окованный сталью наконечник трости ударил мародера в горло под челюсть. Затем трость пошла вниз, перевернулась в воздухе и зацепила ногу воришки. Легкого толчка хватило чтоб злодей полетел кверху ногами по лестнице.

— Кто там хулиганит? Сейчас милицию вызову! Ух вам! — из-за двери напротив высунулась бойкая бабулька в ситцевом платке.

Пожилой женщине явно хотелось скандала и грязных подробностей.

— Вызывай, товарищ пенсионерка, — сказано с таким официальным видом, что бабулька охнула и перекрестилась.

— Телефон есть? Звоните «ноль два», а то он уйдет.

Бабулька скрылась в квартире. Через полуоткрытую дверь слышно было как она говорит с дежурным отделения. На удивление, четко, коротко и понятно разъяснила ситуацию, без пространных вступлений.

Вот теперь можно успокоиться. Нормальные герои не любят известности и официальных повесток. Петрович с чувством выполненного долга спустился по лестнице, по пути аккуратно и точно ударил злоумышленника носком ботинка в особую точку на шее. Пусть полежит в отключке, отбегался.

На выходе из подъезда полковник огляделся по сторонам, затем быстрым прогулочным шагом дошел до торца дома и свернул за угол. Полковник обошел газовую подстанцию, остановился и закурил прямо под грозной табличкой с зачеркнутой горящей спичкой. Формально и по совести ничего он не нарушал. Табличка запрещает зажигать спички, а прикуривал Петрович от любимой швейцарской бензиновой зажигалки.

К чести советской милиции наряд прибыл быстро. Во двор влетел ГАЗ-69 и перекрыл собой входную дверь. Двое стражей законности вошли в подъезд. По мнению Петровича, долго думать милиционеры не должны. Он оставил им максимально четкую красноречивую картину происшедшего. Да еще свидетельница должна подлить подробностей и показаний на три пожизненных с расстрелом.

Так и вышло. Милиционеры вывели из подъезда спотыкающегося домушника и приковали наручниками к бамперу машины. Следом выскочили целых три пенсионерки, с жаром на бегу повествующие мельчайшие подробности происшествия. Остановившись у машины все трое бабки растерянно озирались по сторонам, явно недоумевали, куда делся скромный герой дня.

— Мы служим не за медали, — промурлыкал себе под нос Петрович.

От бабушек и милиции его скрывали зелень и детская горка во дворе. Дожидаться пока блюстители заполнят протоколы и запишут показания Петрович не стал. Дело ясное. Советская милиция если попался никого просто так не отпустит. Не продажные псы режима у капиталистов чай.

В библиотеке за время обеда и отсутствия Петровича прибавилось пионеров. Уже трое юных и пытливых склонились над одной книжкой и восхищенно разглядывали иллюстрации. Полковник с легкой стеснительной улыбкой и словами благодарности получил у Марины Сергеевны недочитанное сокровище зарубежной марксистской мысли. По пути к своему столику не отказал себе в удовлетворении любопытства, прошел мимо пионеров и приподнявшись на цыпочках глянул через головы, что они там такое интересное читают. Оказалось, большое иллюстрированное издание