Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин
Самого Петровича ожидало куда большее удовольствие, чем даже восхождение в Альпах. Открыв книгу, он продолжил погружение в интереснейшие рассуждения необычайно умного человека. Еще утром Петрович понял, почему этот труд никогда не переведут на русский. В Партии и министерстве Культуры не дураки сидят.
Клаус Оффе хоть и фашист, но настоящий марксист и коммунист, правильно понял и изложил глубинную суть человека справедливого и прогрессивного коммунистического будущего. Работать из-под палки не будет, и не заставишь. Петрович сам был таким, ни дня не работал, честно беззаветно служил, довольствовался тем самым базовым доходом от государства. Иной жизни не знал и не хотел.
Пионеры вернули альбом и убежали. В библиотеку заглядывала рыжая комсомолка с бантиками, взяла потрепанный томик Ксендовича. Двое студентов техникума долго бродили меж стеллажей комментируя в слух свои неудачи с поиском достойного их уровня чтива. Петрович после вчерашнего факапа уже не терял бдительность, часть его сознания оставалась на поверхности и отслеживала обстановку.
Полковник перевернул последнюю страницу подпер щеку кулаком. Идея у чертова Оффе интересная, но сразу видны слабости. Да, коммунизм это каждому по потребности. Однако если всем дать все, останутся ли они людьми? Инфантилизмом, гуманизмом и благодушием Петрович не страдал, избавился еще в нежном возрасте.
Как обычный человек поведет себя, если ему даром закрыть базовые потребности? Настоящие коммунисты как сам Петрович и дальше останутся на страже отечества, так же будут бороться и защищать. А вот к примеру тот сутулый мужичок за окном с тяпкой на плече? А ничего ему не нужно будет. Уйдет с завода и переселится на огород, продолжит ударными темпами строить коммунизм на шести сотках.
Другой в творчество уйдет с головой. И добро бы жизненный соцреализм. Нет же, все тянет этих гуманитариев непотребство рисовать, или того хуже русскую сельскую пастораль, церквушки там, иконы. С такими точно будущее не построишь.
Как быть с теми, кто работать не хочет? Кому только на диване лежать и в телевизор пялиться? Вот и получается, нельзя такую книжку переводить. Народ у нас темный, любую гадость в рот тащит. Сначала надо отделить зерна от плевел, вычистить весь буржуазный и мещанский элемент, оставить настоящих коммунистов, им уже и базовый доход, и персональных водителей, и яхты с самолетами. Иначе нельзя. Петрович это все проходил, знал, чем все закончится.
— Железной рукой через тернии к звездам, — вспомнились стихи одного нашего поэта. Хороший был мужик, только спился рано.
— Большое вам спасибо за великолепно проведенное время, — с этими словами Петрович протянул книгу через стойку.
— Не стоит, — не щечках Марины Сергеевны на миг вспыхнул багрянец. — Посмотреть вам что-то еще?
— Пока стоп. Слишком хорошо вечером заканчивается плохо утром, — не удержался полковник от шуточки. — Пойду я, пожалуй. Надо подышать воздухом, размяться, переварить. Хорошо у вас, но засиделся. Спасибо вам, Марина Сергеевна за незабываемое удовольствие.
Дело идет к вечеру. За поглощением книжной мудрости правильных людей Петрович совсем забыл о заползших в Горком врагах. Маршируя бодрым шагом по улицам, полковник размышлял о планах на вечер. Неуемная натура требовала действия. Одновременно шестое чувство требовало не спешить.
Выбор Петрович доверил монетке. Подкинутый полтинник лег в ладонь гербом кверху. Варианты Петрович не загадывал. Как легло, так и будет. Тем более, ноги сами привели к пивной напротив колхозного рынка.
Две кружки пива сразу, полюбившаяся таранька, все на 35 копеек. Красота. Вечер, народ отдыхает после работы. Петрович пристроился за столиком с тремя работягами. Трудовой народ цедил пиво с чувством, с толком, с расстановкой. В пиво украдкой подливали водку из спрятанной под столом бутылки. Культура на высоте, советский народ тоже не чужд буржуазной моды на коктейли.
Вхождение в компанию не искусство, а практический навык. Его там, где надо преподают. Две короткие фразы, свободная расслабленная поза, читаемые жесты — Петровича сходу посчитали своим.
— Дед, будешь? — мужичок в пиджаке в крупную клетку и с толстым бугристым носом заговорщицки подмигнул и щелкнул по кадыку.
— Кружка пива с утра — шаг в неизвестность! — покачал пальцем Петрович. — А сейчас вечер. Спасибо, но лучше не надо.
— Как знаешь. Боишься бабка заругает?
— Боюсь до дома не дойду, к твоей бабе полезу.
— Ну ты дед боевой, — мужичок совершенно не обиделся. Его приятели так расхохотались над незатейливой шуткой.
— А то! — полковник поднял кружку и отпил, на его лице отразилась мина полного блаженства.
Петрович не понимал молодежь выдувающую кружку залпом и сразу бегущую закуривать. Нет, хлебную кровь положено пить глотками, смакуя, растягивая, наблюдая как пузырится и осаждается пена. Есть в этом некий путь к недостижимому идеалу. Вот японцы познают дзен через любование цветущей вишней, разбросанными в выверенном хаотическом порядке камнями. Наши люди медитируют на почти неслышное потрескивание пивной пены, находят смысл в созерцании поднимающейся от огонька сигареты струйки дыма.
Пить надо медленно, тогда процесс пойдет плавный, без скачков, с большим эффектом. Не в алкоголе питие, а в благолепии опьянения.
— Серега, ты наши стиралки хвалил? — повернулся к соседу сутулый пролетарий с лицом одного известного актера.
— Ну, я. А что?
— Свояк накопил и взял. Вчера вечером приходил с Катькой, ругался на твой цех, Серега.
— А я что? Что у него полетело?
— Насос забился, хрипит, вода течет. Свояк пытался по гарантии сдать, дык не принимают.
— Так он же у тебя белоручка, — скривился Серега. — Ты бы, Миша, объяснил бы ему бы по-свойски как отверткой работать. Я вот в прошлом годе выписал нашу же машинку под кредит, так сначала все разобрал по инструкции, болты подтянул, прокладки со смены принес. Мало ли где она там на складе стояла. Резина правильное обращение требует.
— Работает?
— Конечно работает. Сам перебрал и собрал. Сам подтянул. Все путем, — Серега продемонстрировал мозолистые ладони.
— Мне говорили, регуляторные золотники надо из соседнего цеха брать, — проявил эрудицию тот самый дядька с большим носом что пытался угостить Петровича пролетарским коктейлем.
— Брешут, Саныч. Регуляторы потока делают на одной линии. Только часть идет в гражданский цех на стиралки, а часть в военку. Там оно обзывается «рулевыми машинками». Скажи, Миша.
— Одна фиговина. У нас два лепестка отгибают и на пятую дырку заглушку ставят, — Миша пошевелил пальцами показывая, как гнут эти лепестки. — Я же их ввариваю в