Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— А вы по нотам поете или на слух? — спросил с кровати Йося.

— На слух, — ответила Мила. — Но с нотами любой клавишник за вечер разберет, а так ему пришлось бы подбирать за мной.

— Ром, у тебя ноты ровнее, чем у меня конспекты, — сказала Жанна, заглянув в лист.

Кан разлил чай и поставил Миле кружку подальше от листов, чтобы не залила.

— Попробуй, — сказал я, дописав куплет.

Она пропела первые строчки вполголоса, без всякого ресторанного нажима, и на первой же сморщилась:

— Низко. Мне бы на тон выше, а то начало в самый подвал уходит.

— Сделаем, — сказал я и написал сверху листа: «петь на тон выше, гитаре каподастр на второй лад, аккорды те же». А над строчкой перед припевом поставил галочку. — Здесь набери воздуха, дальше самая высокая нота, с нее и пойдет припев.

Она кивнула и попробовала снова, уже выше, и на этот раз не морщилась. Получалось хорошо: голос у нее был поставленный, и песня в нем звучала ровнее и красивее, чем у меня. Слушать ее в чужом исполнении было неприятно, но ничего не попишешь: отдал — значит, отдал.

— Красиво, — вздохнула Вера с кровати.

— Очень, — сказала Жанна.

Через полчаса все три листа были исписаны. Мила убрала их в сумку так, чтобы не помялись.

— Спасибо, Ром, — сказала она. — Я такого не ожидала после всего… правда. Думала, напишешь аккорды на салфетке и отвяжешься.

— Пой ее хорошо, Мила, — сказал я. — Вот и вся благодарность.

Вниз ее проводили втроем: я, Кан и Йося. У такси она сказала:

— Этот паренек от тебя не отстанет, я таких навидалась. Гнилой он, злопамятный.

— Знаю. Переживу.

— И вот еще… Завтра буду выступать в «Фазане», после второго отделения. Приходи послушать, что ты отдал. Все приходите, ребята!

Кан с Йосей переглянулись, пожали плечами, а я просто кивнул:

— Вряд ли смогу. Но тебе — удачи! — Совесть она не потеряла, работать, видимо, умела, а остальное было ее дело.

Нине я позвонил уже с лестницы, по дороге наверх.

— Прикинь, Нин, Корф признался при всех, — сказал я с ходу. — Сказал, что заплатил Миле за поцелуй и за снимок. Вот только про отраву божится, что не он. Ну ладно, это уже пусть городовые разбираются.

— А про Влада?

— Про него пока все отрицает, но, честно говоря, всем нам слабо верится, что Корф вдруг ни с того ни с сего вынул сотку из своего кармана на «шутку». В общем, в понедельник газета опубликует опровержение.

— А что та девушка?

— Мила? Сотрудничает. Правда, пришлось отдать ей ноты и текст.

— Какие ноты? — не поняла Нина.

— Песню с дня рождения я ей отдал, Нин. Насовсем. Пообещал.

Нина помолчала.

— Жалко, — тихо сказала она.

— Жалко. Напишу тебе другую.

— Напиши, — сказала она, и по голосу было слышно, что она улыбается. — Завтра встретимся?

— Обязательно! — выдохнул я, ощутив, как сильно соскучился.

Кан ушел наверх, пока я разговаривал на лестнице, но ложиться без меня не стал.

— Завтра пойду с тобой в «Ярус», — сказал он. — Ну и потом в участок. Не хочу тебя без присмотра оставлять, а то неприятности к тебе липнут. И не спорь, Ром.

Я и не собирался. Лег и уснул довольный.

Утром мы с Каном приехали в «Ярус».

Лидия, которая была в своем кабинете, тут же вызвала и представила нам Сергея Лапина, второго официанта с нашей площадки в тот вечер. Его я сразу вспомнил, он тоже много раз подходил к нашим столам. На вид ему было чуть за двадцать, и держался он так, будто его позвали уточнить счет.

Впрочем, хватило его ненадолго. Едва Лидия заговорила начальственным голосом, а тон, надо сказать, у нее был прокурорский — я даже не ожидал этого от милой, такой доброжелательной женщины, — как официант тут же растерял весь апломб.

Почуяв, что запахло жареным, он во всем сознался.

Да, подтвердил он, Корф подловил его в проходе у бара — когда именно это случилось, официант затруднялся сказать, слишком много было работы, — сразу же дал маленький бумажный пакетик и кивнул на наш стол. При этом барон показал на именинника, перед которым стоял бокал с пивом, и сказал, что при удобном случае туда надо высыпать порошок из свертка. Корф уверил, что ничего опасного или незаконного в порошке не содержится, просто невинная шутка между студентами. Даже сказал, что они часто так друг над другом подтрунивают, потому что они все друзья, живут на одном этаже и вообще не разлей вода.

На вопрос, где была его голова, Сергей неопределенно повел плечами и ответил, что, конечно же, поверил Корфу. Хотя всем в кабинете было ясно, что парень просто от недостатка ума не задумался над тем, что делает. Решил, что ему выпал случай легко срубить бабла, и не нашел причин отказываться.

В итоге Лапин, как уговаривались, высыпал порошок и получил от Корфа обещанные деньги.

Слушать его было противно: за несколько бумажек парень подсыпал незнакомому человеку в бокал неизвестно что и даже не особенно поинтересовался, что именно. Лидия слушала с таким лицом, что за его место в «Ярусе» я бы не поручился. Впрочем, думаю, парню светило кое-что посерьезнее увольнения.

Другой наш официант, Антон, с которым Лидия вчера говорила, припомнил, что видел, как Лапин разговаривал с Корфом у бара, но на этом все: ни пакетика, ни бокала он не заметил. В общем, и неудивительно, не такой дурак наш барон, чтобы совсем уж по-глупому палиться. Но то, что дурак, сомнений уже не вызывало.

Сразу после «Яруса» мы поехали в участок, где пристав принял заявление с заключением из больницы, составил перечень свидетелей, подчеркнул фамилию Корфа и сказал, что