Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— А вот я не ржал, Феликс, — очень серьезно сказал Кантемир у него за спиной. — Ты вообще понимаешь, что за такие вещи бывает? А как называют людей, которые такое делают?

Корф, все больше нервничая, заерзал на месте, но сказать ничего не успел, потому что его опять перебил Виктор:

— И вот еще что, Феликс. Ты, как с Воронцовым сблизился, мимо нас начал проходить, задрав нос и не здороваясь. Мы для тебя пустым местом стали. А сегодня вдруг: Витя, собери наших, надо поддержать. Я собрал. Вот они.

Кажется, тучи над бароном начали сгущаться, причем ветер подул с самой неожиданной стороны.

— Феликс, — подал голос от двери Матвей. — Ты ей в натуре деньги давал? Просто скажи: да или нет.

— Я взял девушке коктейль, — почти выкрикнул Корф. Он соскочил со стола и теперь крутился посреди кухни то вправо, то влево, выискивая глазами хоть кого-нибудь, кто за него.

— Это не ответ, — буркнул Матвей и окончательно лишил Корфа равновесия.

— Другого не будет!

— Будет, — сказал я и развернул его за плечо к себе, чтобы перестал вертеться. — Слушай сюда, Феликс. В следующем номере газеты Мила назовет тебя заказчиком подставы. Редактор ждет моего звонка до сдачи номера. Расскажешь при людях, за что платил Миле, — я передам ему твое признание. А нет… Завтра я пойду в участок с этой бумагой и ее заявлением и о сегодняшнем разговоре тоже расскажу. Про клофелин будешь объяснять уже не мне. Выбирай. Я не тороплю, у меня вся ночь впереди.

Корф уставился на заключение на столе и выпалил:

— Шутка! Это была шутка, понятно? Да, дал я ей сотню! Чтобы она поцеловала этого… именинника и чтобы сняли! Чтобы народ поржал! Все! А клофелин мне не лепите, за шутку я платил, а за отраву спрашивайте с того, кто сыпал!

Ладно, пусть пока прячется за шутку. Главное, он уже признался при всех в том, что заказывал ее.

— Так, Феля, давай по порядку, чтобы потом не путался, — подытожил я. — Фотографа ей показал ты и велел самой с ним договориться о съемке?

— Да, — раздраженно выпалил Корф. Кажется, тепленьким сейчас был уже он сам, вот ведь неожиданность, не на такое он рассчитывал. — Не хотел светиться.

— Где ты ей заплатил?

— У гардероба, после съемки! Дальше что?

— Все слышали? — спросил я и посмотрел на Марину. Она писала, не поднимая головы. — И чего ты хотел, Феликс? — продолжил я наседать. — Что должно было получиться?

— Чтобы ты проснулся знаменитым, — с ненавистью выпалил он. — Чтобы вся Москва увидела, как набухавшуюся гордость страны засасывают в кабаке у всех на глазах! Посмешищем чтобы стал! Доволен?

— Вполне, — сказал я — и не соврал. — А Влад что об этом знал?

— Ничего! Это моя шутка, моя, понятно? Воронцов тут вообще ни при чем, не трогайте его!

— Шутка, значит, — протянул Йося и подошел к столу. — Феля, я в КВН собрался, мне для дела надо. Ты раньше жался рублем скинуться на общую поляну, а щас сотку на шутку не пожалел. Объясни, где смеяться.

Денис хрюкнул, Вера зажала рот ладонью, даже Витя не выдержал и хмыкнул. Не потешались только Корф и Мила.

Смешно-то смешно, но тут вот что интересно: Влада он защищал горячее, чем себя. А по какой такой причине?

— Над газетой все смеялись, да, — сказала Марина. — Шутка удалась. Подлая и мерзкая шуточка вышла, Феликс. Я вынесу это на собрание этажа в понедельник. Кто пойдет свидетелем? Чтобы Корф потом перед всеми ребятами снова не начал юлить?

— Меня запиши, — сказал ей Матвей.

— И меня, — сказал Витя.

— И меня тоже, — заявил Леха Сомов и поправил очки.

Марина записала всех троих и закрыла тетрадь.

Больше из Корфа сегодня уже не выжать.

— Иди спать, Феликс, — сказал я. — В понедельник газету почитаешь.

Кан молча посторонился и пропустил его в коридор. Корф вышел.

Я сел на край стола, на то самое место, где только что красовался барон, и вытянул ноги. Ну что ж, этот раунд я выиграл, причем вчистую. Осталось самое сложное — выиграть весь бой.

Редактору газеты Рудневу я позвонил тут же, с кухни. Пересказал новые слова Корфа и продиктовал фамилии ребят, согласных их подтвердить. Он похрустел чем-то, похоже, сухарем, и сказал, что фразу про отрицание заменит: заказ постановочного поцелуя Корф признал при свидетелях, причастность к отравлению отрицает. Так и напечатает, до сдачи номера успеет.

После звонка Марина ушла первой, с тетрадью под мышкой, за ней потянулся Леха. Матвей отлип от двери, они с Витей направились к выходу, причем Витя на прощание кивнул мне, а Матвей — Миле. Денис с Ильей остались допивать чай, а Мила так и стояла посреди кухни в своем концертном платье и, судя по лицу, не знала, что делать дальше: ехать или ждать обещанного.

— Мила, — сказал я. — Я обещал тебе текст и ноты. Сколько у тебя времени?

— Час, — сказала она, посмотрев на часы. — Потом поймаю такси и домой: завтра буду петь два отделения.

— За час успеем. Жанна, Вер, пустите нас к себе? У вас стол большой.

Вообще-то столы во всех комнатах были одинаковые, но наедине с Милой у себя я сидеть не собирался: мне и одной фотографии хватило. Жанна тут же спрыгнула с подоконника:

— Пошли. Только у нас бардак.

Кан с Йосей отправились с нами, прихватив с кухни чайник.

Бардак у девчонок был роскошный, прямо-таки творческий, зато стол и в самом деле широкий. Пока Вера сгребала с него тетради, я сбегал к себе за ручкой и линейкой. Нотной бумаги у меня, разумеется, не водилось, так что я разлиновал три обычных листа: пять полосок, отступ, еще пять.

Ноты я знал еще в прошлой жизни, просто с гитарой они мне никогда не были нужны. Теперь вот пригодились. Я писал по памяти: сначала слова столбиком, над ними аккорды, потом на линейках мелодию куплета и припева, нота за нотой. Песню я помнил всю, от первой строчки до последней, а вот рука не поспевала за головой.

Мила сняла пальто, встала за моим плечом и, пока я писал, спрашивала и