На острие скальпеля - Одри Блейк

По крайней мере, так думал Дэниел.

Должно быть, он казался невыносимо высокомерным, когда впервые явился к Крофту в лечебницу. Молодой врач очень гордился тем, что выбрали только его, хотя на самом деле у профессора уже была протеже: воспитанница, которую Дэниел часто видел в больнице и которая приносила Крофту обед, медицинские записи и забытое пальто. Гибсон считал Нору простой помощницей (каковой она, собственно, и сама притворялась), не понимая, что Хорас не смог бы в одиночку принимать столько ночных родов, проводить столько вскрытий, экспериментов и успешных операций, сколько ему приписывали.

Дэниел вспомнил весь свой ужас, когда узнал правду, и решимость Норы, с которой она тогда дала отпор Викери.

– Когда глава хирургии отдает приказы, то ожидает, что все будут их выполнять. Однажды я этого не сделал, и пациент умер. Так Викери и добился моего увольнения, – пояснил Дэниел, надеясь, что этого будет достаточно.

– Но вы… – Джефферс нахмурился, затем заговорил снова более спокойно: – Пациенты же все равно иногда умирают. В половине случаев люди винят врача. И не всегда ошибаются.

– Не вздумай в присутствии коллег высказывать подобную ересь, – заметил Гибсон, лишь наполовину в шутку. – Работая со мной, ты и так нажил себе достаточно врагов.

– Я предпочитаю работать с вами, чем с Викери.

– Очень мило с твоей стороны, но все равно будь осторожнее, – предупредил Дэниел. – Тебе стоит поучиться у доктора Адамса. Дипломатия, знаешь ли, – добавил он, чтобы развеять минутное замешательство Джефферса.

– Так вот как вы снова получили работу? – уточнил Джефферс, скептически улыбаясь.

– Нет.

– А как тогда? – не отставал медбрат.

– Мы с доктором Крофтом… – Гибсон замолчал и пристально посмотрел на Джефферса, который слегка расправил плечи. – Что ты знаешь о мисс Биди, воспитаннице доктора Крофта?

Джефферс покраснел.

– Я читал газеты годичной давности, но подумал… подумал, что будет лучше узнать правду от вас. – Он смолк, упершись взглядом в жилет Дэниела, словно в ожидании упрека.

– Она с доктором… Мы с Крофтом… – На Дэниела нахлынули воспоминания, и он не удержался от улыбки. Рассказывать о той истории, не упоминая имени Норы, было бы неправильно, ведь она сыграла там ключевую роль. – Мы тогда экспериментировали с эфиром. Однажды ночью на пороге нашей лечебницы объявился мужчина с непроходимостью кишечника. Ущемленной грыжей, которую прежде всегда успешно удавалось вправлять вручную. Сейчас же единственной надеждой была операция, но Хорас, как назло, уехал. Мисс Биди – опытный анатом. Больше никто не сумел бы мне помочь. И она предложила усыпить Прескотта эфиром, поскольку вдвоем мы бы не справились, если бы пришлось его привязывать. Я собирался делать резекцию кишечника…

Джефферс побледнел, и немудрено: по сравнению с такой операцией трахеостомия была детской забавой.

– Но как только мы взрезали брюшину, мисс Биди смогла освободить кишку и восстановить кровоток.

– И Прескотт выжил, – добавил Джефферс. Щеки у него порозовели от волнения, и он заговорил быстрее: – Я читал об этом случае.

Дэниел кивнул, поморщившись. Операция, как только о ней написали, принесла им с Норой немалую известность. Лестную для него, но скандальную для нее, когда Викери раскопал правду, что операцию делала она вместе с Дэниелом. Чудовищная несправедливость, что девушка стала изгоем и вынуждена была сбежать из Лондона в Болонью, тогда как он два года спустя по-прежнему обретается в Святом Варфоломее да еще и вызывает такой вот благоговейный блеск в глазах медбратьев. Дэниел откашлялся и поправил манжеты.

Джефферс вздохнул.

– Жаль, что мне не довелось видеть процесс. Как же она до этого додумалась?

Гримаса Гибсона сменилась улыбкой.

– Она терпеливая и вдумчивая. Я-то от паники готов был резать, но она последовала совету Крофта и сначала хорошенько подумала, а потом принялась неторопливо действовать. Когда мисс Биди вернется с учебы в Италии, как‐нибудь попроси ее саму рассказать эту историю. А пока проверь, пожалуйста, состояние наших двух пациентов. Мне нужно организовать их переезд.

Как же часто жизнь врача казалась чередой азартных игр, перемежающихся с неразрешимыми и ненужными проблемами!

– Конечно, доктор Гибсон. – Джефферс, улыбаясь, застыл в дверях кабинета. – Мне бы очень хотелось познакомиться с мисс Биди, когда она вернется. Не забудьте представить меня ей, а я‐то непременно напомню.

Как только медбрат закрыл дверь, Дэниел сел за стол, горестно вздохнув. Конечно, Джефферсу придется напоминать о данном обещании, поскольку у Гибсона уже имелся длинный перечень дел, которыми им с Норой предстояло заняться, когда она вернется. И намерение выставлять ее напоказ перед восхищенными студентами-медиками, независимо от того, насколько такое восхищение было заслуженным, стояло в этом перечне даже не на пятнадцатом месте.

«Уж извини, Джефферс», – подумал молодой хирург.

Кстати, Джефферс станет забавной темой для следующего послания любимой, мысль о котором на мгновение уменьшила тоску по Норе. Дэниел вытащил лист бумаги, но не для письма: сперва следовало послать записку Хорасу и предупредить о двух детях, больных дифтерией, которых ему, возможно, придется в конце смены взять с собой на Грейт-Квин-стрит. Спасибо Сайласу Викери.

На демонстрации в анатомическом театре всегда собиралась толпа, а к профессору Перре народу приходило даже больше обычного. Студенты всех курсов толклись за перилами, отделяющими галерею, которая тянулась по периметру зала. Скамью, стоявшую на возвышении напротив стола, заняли шесть профессоров. Это были всего лишь заинтересованные посторонние, которым удалось опередить студентов и занять лучшие места с открытым обзором. Нора заметила на галерее и женщину, обращавшую на себя внимание бордовым шелковым платьем и бархатной шляпкой в тон. Когда она повернула голову, Нора узнала доктора Маренко.

Их глаза встретились, затем Нора принялась снова перебирать приготовленные на столе с мраморной столешницей вещи: одеяло и простыня, чтобы пациентка не замерзла, еще две простыни, чтобы укрыть ее от нескромных взглядов, поднос с резиновой трубкой и шприц – всё на месте. Она опять посмотрела на галерею, но уже мимо доктора Маренко, и увидела Поцци.

Тот отвернулся от сокурсника, стоявшего рядом, и, сообразив, что Нора кивком зовет его присоединиться, недоуменно поднял брови. Ропот в зале усилился, когда юноша спустился по деревянным ступеням и через дверцу прошел к ограждению, отделяющему демонстрационный стол. Приблизился он так неохотно, что напомнил Норе христианина, случайно забредшего в Колизей.

– В чем дело? – прошипел юноша под усиливающийся ропот зрителей.

– Думаю, я смогу устроить вам местечко, где будет гораздо лучше видно, – прошептала в ответ Нора. – У вас шприц есть?

– Не с собой. – Он удивленно распахнул глаза.

– Ну а мне как раз нужен еще один. Вот и предлог позвать вас сюда. Найдите шприц, пока не приехал профессор Перра, ладно?

Бартоломео беспомощно уставился на нее черными