На острие скальпеля - Одри Блейк

– У детишек все такое маленькое, – жалобно произнес медбрат, и по лбу у него скатилась капля пота.

– Но ты молодец, – похвалил Дэниел. – И, думаю, понял, как важно иметь под рукой канюли и шприцы разных размеров. – Он снова переключил внимание на встревоженную мать: – Мы действуем правильно. Через час снова проверим горлышко. Постарайтесь, чтобы малыш лежал как можно спокойнее.

Женщина едва заметно кивнула, подавленная неодобрительным взглядом Викери.

– Спасибо, доктор, – прошептала она.

Гибсон тонко улыбнулся, понимая, что ни ее благодарность, ни восстановившееся, ровное дыхание ребенка не добавят ему очков в глазах старого врага. Продолжая вытирать руки, он отвернулся от кровати, надеясь отойти на несколько шагов, прежде чем столкнется с разгневанным начальником хирургического отделения, но Викери уже навис над ним, даже привстав на цыпочки.

– Можно поговорить в моем кабинете, – тихо сказал Дэниел. – У себя в палате я никому не позволяю повышать голос. Это вредит пациентам.

На мгновение ему показалось, что Викери сейчас его попросту придушит. Заведующий хирургическим отделением был мужчиной весьма крупным, на добрых три или четыре дюйма выше Дэниела, и, возвышаясь над другими врачами и хирургами, любил своими габаритами подавить собеседника, но сейчас, пока Гибсон напрягал ноги и сжимал зубы, готовясь к неизбежному, Викери развернулся и направился в кабинет.

Дэниел выдохнул – на большее у него не хватило времени – и последовал за ним, закрыв за собой дверь.

– Вы чего‐то опасаетесь, сэр?

– Да, опасаюсь, – выплюнул Викери. – Уж не вас ли мне следует благодарить за то, что двое детей умерли с металлическими трубками в шеях? А еще у одного, которого привезли со скарлатиной, теперь также наблюдаются симптомы дифтерии.

– Этих двоих детей мы отгородили от остальных ширмами. Что еще тут сделаешь? – За годы работы с Викери Дэниел усвоил, что при общении с ним нужно уметь балансировать между напористостью и показным почтением, хотя нередко хотелось разразиться крепкой матросской бранью. – Девочка, которой сделали трахеостомию, пережила ночь и все еще дышит. А иначе она бы уже умерла от удушья. То же самое произойдет и с ребенком, которого вы только что видели, если мы не станем периодически очищать ему глотку.

Ноздри у Викери раздулись, уловив запах неповиновения, который присоединился к запахам пота и мочи, витавшим в палатах.

– Вы не можете принимать больных дифтерией. Их следует лечить дома, вдали от наших врачей и других пациентов. Риск заражения слишком велик.

– Вы знаете, что их жилища забиты до отказа, как стойла для скота. Болезнь моментально захватит множество семей, а то и целые районы.

– Уж лучше так, чем мою больницу, – проворчал Викери.

– Что вы предлагаете? – спросил Дэниел. – Я не могу отправить больных домой в таком виде. Сюда их всех привезли с крупом. А дифтерийные пленки обнаружились уже только после трахеостомии. Вы собираетесь запретить всем, у кого кашель, приходить сюда? Без лечения дети умрут.

– Попомните мои слова: своей трахеостомией вы лишь ненадолго оттягиваете их смерть, да еще и заразу распространяете, оставляя их в палатах и усиливая общие миазмы.

– Значит, следовало дать им задохнуться?

– Они все равно задохнутся. Случай за случаем показывают, что канюли невозможно хорошенько очистить от слизи, – проговорил Викери с мрачным пафосом. – Будь дело в кусочке пищи или какой‐то иной закупорке, я бы сам провел процедуру, но вы попросту оттягиваете неизбежное. Они все равно задохнутся от слизи либо в канюле, либо в трахее. Но смерть‐то одна и та же. – Он яростно махнул рукой в сторону палаты. – Только сейчас зараза распространяется, и смертей будет больше.

– Я не мог этого предвидеть. И должен был выяснить причину…

– Вот и выясняйте ее в морге, там они никого не заразят, – прорычал Викери.

– Простите, доктор Викери. – В кабинет проскользнул Джефферс.

– Отошлите его, – приказал глава хирургии, не отрывая взгляда от Дэниела.

– Извините, но я невольно услышал ваш разговор. Маленького пациента принимал я, а не доктор Гибсон, – вставил Джефферс, не осмеливаясь взглянуть на грозного профессора, но и не желая отступать.

Прежде чем Дэниел успел вмешаться, Викери перевел взгляд на обнаглевшего медбрата.

– И?

Джефферс сжался.

Гибсон вздохнул.

– Мы установили ширмы, – повторил он. – И установим еще, если заболеют другие дети. Непозволительно…

Викери повернулся к нему и подошел ближе.

– Уберите их из больницы немедленно. И прекратите делать трахеостомию. – Он понизил голос и выговаривал каждое слово раздельно, словно забивал гвозди молотком.

– Куда же мне девать пациентов? – Дэниел стиснул зубы.

– Куда хотите, хоть в свою лечебницу. Пусть пациенты умирают у вас, а не у меня. – Направившись к двери, Викери бросил на Джефферса испепеляющий презрительный взгляд. – А вам, юноша, советую не иметь дела с доктором Гибсоном. Его дни в этой больнице сочтены.

Чувствуя себя униженным неприятной сценой и превозмогая гнев, Дэниел провел дрожащими пальцами по ворсу шерстяного пальто и посмотрел вслед удаляющемуся Викери.

– Я ценю твою преданность, Джефферс. Но пойму, если…

– Почему доктор Викери вас так не любит?

– Пациентов, которым введены канюли, необходимо постоянно проверять. Даже не каждый час, а чаще, – уклонился от ответа Дэниел. – Особенно теперь, когда за нами пристально наблюдает Викери. – Он провел рукой по волосам и невидящим взглядом уставился на стопку бумаг на столе. В лечебнице Крофта на Грейт-Квин-стрит имелась свободная койка, но на нее предполагали уложить мистера Клейтона, которому через три дня предстояла операция по удалению опухоли в подмышечной впадине. Места ни для этих двоих детей, ни тем более для тех, кому уход понадобится в ближайшие дни, не было. Но в одном Викери был прав: дифтерия распространялась со скоростью лесного пожара.

– Сэр, так про Викери…

Дэниел, механически улыбнувшись, взял себя в руки. Джефферс хотел знать, и было бы несправедливо не рассказать ему, тем более что, по всей видимости, в данной ситуации только он и был готов поддержать Дэниела.

– Тебя здесь еще не было, когда все произошло. Полагаю, самый простой ответ таков: потому что я работаю с Хорасом Крофтом. На самом деле я пришел сюда, намереваясь стать одним из ассистентов Викери, но передумал, как только впервые попал на лекцию доктора Крофта.

Четыре года прошло, а кажется, что куда больше, учитывая все события.

– А разве на других врачей, которые тоже поддерживают доктора Крофта, гнев главного хирурга не распространяется?

А другим врачам просто не предлагали присоединиться к напряженной частной практике Крофта. Дэниела же туда взяли, и это придало ему уверенности в себе, как никакое другое достижение в его начинающейся карьере. За исключением редких демонстраций, Крофт уже давным-давно не приглашал в свою хирургическую практику ни фельдшеров, ни медбратьев, ни стажеров,