Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

безжалостными лучами южного солнца. Из сырцового кирпича возводились многокомнатные дома, объединенные в обширные кварталы, между которыми струились узкие извилистые улочки. В отдельных случаях можно установить, что каждая семья имела в своем распоряжении две-три жилые и столько же хозяйственных комнат. В небольшом дворике находились кухонный очаг, печь для изготовления лепешек и каменная зернотерка, предоставлявшая хозяйкам большие возможности для проявления их трудолюбия. Казалось бы, эта мельчайшая единица человеческого общества несла в себе мало нового по сравнению с эпохой примитивных земледельцев. Однако она составляла часть огромной городской общины, само возникновение которой свидетельствовало о качественно новом этапе в истории общества. Это отразилось и на внешнем облике самого поселения. Как и в месопотамских городах, ритмичное однообразие жилых домов здесь нарушается величественными памятниками монументальной архитектуры.

Такие памятники археологи открыли в 1967 г. при раскопках Алтын-Депе, второй столицы среднеазиатских земледельцев. На северной окраине Алтын-Депе теснились дома и мастерские ремесленников. Жилые кварталы простирались в западной части поселения. Зато восточный фас древнего города оформлялся целым рядом парадных сооружений.

В настоящее время раскопана лишь часть обширного комплекса, в состав которого входили различные строения из того же сырцового кирпича, что и дома рядовых обитателей Алтын-Депе. В одном из углов комплекса обнаружена массивная башня-платформа. Ее основание равнялось по фронту 27 м при 10-метровой ширине. Столь мощная платформа служила пьедесталом для величественной башни, чья 12-метровая высота определяла архитектурный облик всего комплекса. Внешний фас башни украшали выступы-пилястры, а на вершине ее располагался очаг-подиум, предназначавшийся для жертвенных церемоний. Рядом с башней возвышалось многокомнатное строение, его внешняя стена была также декорирована выступами-пилястрами. В целом монументальный комплекс, принадлежавший скорее всего к числу храмовых построек, достигал в длину почти 50 м. Его внушительная архитектура близко напоминает строения Вавилона и Шумера. Это и господство массивных объемов, подавляющих зрителя, и членение глади сырцовых стен ритмичными вертикалями выступов-пилястров. Вероятно, мысль о возведении массивной башни-платформы навеяна идеей месопотамских зиккуратов, увековеченных библейской легендой о вавилонской башне.

Чтобы общество получило возможность расходовать силы и средства на монументальные постройки, требовалась работа многих сотен безвестных тружеников в рамках налаженной экономической системы. Следы неустанного труда простого люда мы повсеместно встречаем при раскопках руин первых городов Средней Азии. Вот на многие десятки метров тянутся остатки квартала гончаров. Здесь среди жилых домов то и дело попадаются обвалившиеся своды массивных горнов для обжига глиняной посуды. Их толстые стены прокалены почти насквозь — температура бушевавшего внутри пламени поднималась почти до 1400°. При такой температуре вполне возможно производство фаянса, и неудивительно, что древним гончарам удавалось делать сосуды, толщина стенок которых нередко всего несколько миллиметров. Этому способствовало и повсеместное применение такого в общем-то несложного, но чрезвычайно важного инструмента, как гончарный круг. Высокая для своего времени техническая вооруженность отличала ремесленников первых городов от первобытных мастеров раннеземледельческих общин. Теперь уже гончарное производство выделилось в особое ремесло, обслуживаемое группой специалистов-профессионалов. Их продукция являлась подлинным украшением повседневного быта древних горожан. Стройные вазы на высоких точеных ножках, легкие кубки с прихотливым изгибом стенок, изящные кувшинчики удлиненных пропорций характеризуют не только отточенное мастерство керамистов, но и наличие устойчивых канонов, своего рода моды па сервизы строго определенного состава. Тонкий звенящий черепок четырехтысячелетней давности нередко не уступает по качеству современному фарфору. Глиняная посуда, найденная археологами почти в сказочном изобилии, свидетельствует о высоком уровне керамического искусства первых горожан юга Средней Азии.

В этих процветающих городах жило и трудилось множество других ремесленников самых различных специальностей. Важную роль среди них играли металлурги, но обнаружить следы их деятельности много труднее, чем следы деятельности гончаров. Рудные разработки находились далеко, металл заботливо берегли, и сломанные вещи тут же пускали в переплавку. Обработке подвергались уже почти все металлы, кроме железа. Широкое распространение получили сплавы меди с мышьяком или свинцом, называемые обычно мышьяковистой и свинцовой бронзами. Собственно бронза, т. е. сплав меди и олова, встречается крайне редко, так как олово приходилось в этом случае доставать почти за тридевять земель. Знали в древности также латунь — сплав меди и цинка. Серебро шло как на мелкие украшения, так и на более массивные предметы. Возможно, таково же было назначение и золота, но археологам пока досталось лишь несколько золотых бус и листочков фольги из древних могил. Бронза шла на изготовление самых различных вещей — кинжалов, сосудов, зеркал, булавок, колец, браслетов, печатей. Большим изяществом отличаются печати, нередко украшенные чеканкой и гравировкой.

Следует полагать, что значительная часть жителей трудилась на полях, орошавшихся водами подгорных ручьев при помощи несложной системы каналов. На большее расстояние от родных домов удалялись пастухи, в обязанности которых входила регулярная доставка мясных и молочных продуктов. Правда, передвигаться стало легче после внедрения колесного транспорта. Многочисленные модели повозок, преимущественно четырехколесных, как правило, сопровождаются и схематически вылепленными головами упряжных животных. Несколько неожиданно ими довольно часто бывают верблюды. Вероятно, тягловая сила животных использовалась и при обработке полей.

Труднее судить о торговой деятельности купцов северных городов, но ряд находок проливает свет и на эту сторону жизни городской цивилизации.

В одном из домов на Алтын-Депе какие-то рачительные хозяева заботливо припрятали в два внутристенных тайника вещи, которые они считали наиболее ценными. Среди них оказался стройный серый графин с тщательно отшлифованной поверхностью. Сосуды подобного типа не производились местными гончарами, создававшими изделия преимущественно светлых тонов. Да и сама форма графина не характерна для сервизов собственно алтынского производства. Между тем именно такие сосуды изготовлялись мастерами-керамистами североиранского поселения Тепе-Гиссар. Возможно, изящный графин послужил тарой для какого-либо сорта вина, очаровавшего своими качествами путника из далекого Алтын-Депе. Хозяин клада, весьма разносторонний коллекционер, вместе с иранским сосудом поместил в тайник изделия из слоновой кости, проделавшие еще более далекий путь,— плоские фишки квадратной или круглой формы, украшенные незатейливым орнаментом из процарапанных кружков, и три продолговатые палочки, на которых также были вырезаны кружки — с одной стороны три, с другой — два и с третьей — один. Идентичные предметы хорошо известны по раскопкам городов древнеиндийской цивилизации Хараппы. Санскритские тексты описывают аналогичные палочки, употреблявшиеся для гадания. Как в игре в кости, подбрасывались три палочки (именно три), и в зависимости от разного сочетания выпавших сторон давался соответствующий ответ.

Любопытным является и то обстоятельство, что вообще целый ряд самых различных поделок из Алтын-Депе — от глиняных