Каракумы: заря цивилизации - Вадим Михайлович Массон

Но шли десятилетия, и русло реки продолжало перемещаться все дальше к западу. Древние жители исчерпали технические возможности и покинули цветущий оазис. Они вынуждены были перебраться на новые места. Большая часть осела на поселениях Южного Туркменистана в подгорной зоне, а другая спустилась еще дальше на юг по рекам Теджен и Герируд в пределы современного Афганистана и Пакистана.

Многообразная культура поселения Мундигак в Южном Афганистане, древних поселков в районе г. Кветты (Пакистан) и некоторых других свидетельствует о сохранении старых геоксюрских традиций. Геоксюрские керамические орнаменты, геоксюрская коропластика и даже геоксюрского типа мавзолеи теперь повсеместно распространяются среди земледельческих племен Афганистана и Пакистана. Дальнейшая конкретная история геоксюрцев на их новой родине пока только намечается в общих чертах и еще долго будет служить темой пристального изучения советских и западноевропейских историков и археологов.

Земледельцы занимали лишь незначительную часть территории Средней Азии, в основном же на ее пустынных равнинах жили охотники и рыболовы. Многие из них еще не знали металла.

Особенно интересна история «варварских» племен севера Средней Азии, людей так называемой кельтеминарской культуры. Открытые стоянки их обнаружены в Хорезме, в современной пустыне Кызылкум, в низовьях р. Зеравшан. Кельтеминарцы устраивали свои стойбища на берегах озер, заводей, заливчиков. В огромных каркасных хижинах высотой до 10 м или хижинах-полуземлянках из дерева и камыша проживало вместе до 100 человек, причем отдельная семья имела свой собственный очаг для приготовления пищи. Люди вели довольно примитивный образ жизни. Мужчины охотились на кабанов, оленей, косуль, водоплавающую дичь, джейранов, куланов, иногда на сайгаков. Острыми гарпунами били щук, сазанов, сомов, ловили их на рыболовные крючки и даже сетями. Главным оружием охоты являлись луки и стрелы с кремневыми наконечниками, а также копья и дротики. Кремень добывали в горах Султануиздага. В одной такой каменоломне сохранилась многометровая штольня, из которой предки шахтеров извлекали высококачественный кремень — халцедон. Кожу убитых животных охотники обрабатывали разнообразными кремневыми и костяными орудиями. Женщины кроме домашних дел занимались сбором съедобных растений и моллюсков.

Посуда древних кельтеминарцев украшалась нарезным или процарапанным орнаментом, однако обжигалась она не в керамических горнах, а на больших кострах, поэтому часто трескалась и ломалась. Правда, и здесь уже намечается некоторая «механизация»: для нанесения врезного или процарапанного узора используются деревянные костяные гребешки с короткими зубьями.

Отделенные от своих южных соседей-земледельцев огромными пустынями и безбрежным морем песков, охотники-кельтеминарцы не имели возможности войти с ними в близкое соприкосновение. Им практически оставались неизвестны те культурные и хозяйственные успехи, которых в это время достигли племена подгорных оазисов Южного Туркменистана. Если такие контакты и существовали, то они носили эпизодический характер и не могли играть стимулирующую роль в охотничье-рыболовческой среде. Где-то в начале II тыс. до н. э. отдельные племена кельтеминарцев постепенно перешли к примитивному ведению земледельческого хозяйства, но масштабы его были еще весьма ограниченны, а технический уровень очень низок. В эту же пору в областях Западного Казахстана и Хорезма появились первые одомашненные животные и первые единичные медные изделия, причем кельтеминарцы Кызылкума как будто уже сами овладели секретом древней металлургии.

В целом же северные районы Средней Азии и Казахстана представляли собой отсталую в хозяйственном и культурном отношении периферию. На еще более низком уровне находились племена горных районов современного Таджикистана. Они обитали в гротах и на стойбищах и вели бродячую жизнь охотников, скотоводов и собирателей. Их метательные орудия грубы и неуклюжи, посуда очень примитивна и плохого качества. Хотя отдельные племенные группы уже приручили некоторых домашних животных, даже кельтеминарцы выглядят по сравнению с ними далеко шагнувшими вперед в своем хозяйственном развитии.

Вторая половина III тыс. до н. э. ознаменовалась большими изменениями в керамическом искусстве южнотуркменистанских племен. Вместо зооморфных рисунков широко распространяются орнаменты, бывшие в моде у племен, населявших Юго-Восточные Каракумы. Происходит унификация керамических орнаментов в пределах всего Южного Туркменистана. Наиболее популярными становятся фризы, состоящие из рядов мелких зубчатых лент, многоступенчатых пирамид, зубчатых треугольников, известные в предшествующее время, но теперь настолько измельченные, что в них с трудом угадываются былые прототипы. Здесь уже все подчинено принципу чистой декоративности, только кресты сохраняют свое центральное место в системе всей орнаментальной композиции, почти исключительно одноцветной — черные узоры по красному или кремовому фону. Лишь наиболее парадные сосуды как исключение расписываются красной, черной и белой красками. Мастера-гончары с большим вкусом наносят тонкие белые мазки на общую канву так, что создается впечатление настоящей перламутровой инкрустации.

Пестрые измельченные орнаментальные узоры производят впечатление ковровых рисунков. Случайно ли это? Или ковровые изделия уже существовали? По свидетельству древних авторов, дорогие ковры известны были в Вавилоне, Ассирии и Мидии в I тыс. до н. э., а крупнейшие древние центры ковроткачества издревле находились в Средней и Передней Азии. Может быть, традиции ковроткачества уходят своими корнями в еще большую древность, в интересующую нас эпоху? В самом деле, степная порода овец давала наилучшее для ковроткачества сырье. (На поселениях этого времени найдены буквально сотни керамических пряслиц, надевавшихся на веретено.) Станок для выделки ковров предельно прост по устройству, так что его изобретение не представляло больших трудностей. Это прямоугольная рама, составленная из четырех длинных жердей, прочно укрепленных в земле при помощи колышков. Под руками у древних жителей всегда были в избытке растительные краски. И совершенно очевидно, что люди уже научились окрашивать пряжу в различные цвета. Остается самый главный вопрос — знали местные племена самое технику ковроткачества? Точных сведений пока нет, но есть некоторые косвенные факты. Техника плетения тростниковых циновок восходит еще к неолитическому джейтунскому времени. Ими оказались устланы комнаты древних поселков. Встречены они и при раскопках более поздних, энеолитических памятников. Более того, в могилах на поселении Геоксюр I найдены костяные орудия, специально приспособленные для плетения, которые свидетельствуют о дальнейшем прогрессе в этой области ремесла.

Как видим, все предпосылки для местного ковроткачества налицо. Но попробуем подойти к разрешению вопроса по-иному, исходя из сопоставления орнаментов на коврах и сосудах. Техника коврового ткачества способствовала выработке не просто геометрических орнаментов, а орнаментов, имеющих зеркальное отражение,— только тогда мастер мог не переворачивать ежеминутно на другую сторону закрепленный на деревянной раме ковер.

И вот на посуде мы находим отдельные узоры, нарисованные по зеркальному принципу. Естественно напрашивается вывод: не заимствовали ли древние гончары