Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман
Между симъ временемъ Полковникъ Лисовской, съ войсками Литовскими и бунтовщиками Pocciйскими, взявъ Зарайскъ и Коломну, шелъ къ Москвѣ, но прежде соединенія своего, съ Самозванцемъ разбитъ, и взятые имъ у него пленники отняты.
При всѣхъ, выше объявленныхъ, случаяхъ, дѣлахъ и дѣйствіяхъ были сообщниками, бунтовщиками и свидѣтелями тому и Донские Козаки.
Царь Василей Ивановичъ, видя сколько помощь Польская укрепляетъ сторону Самозванцову, и опасаясь, чтобы Поляки открытымъ образомъ, за удержаніе пословъ своихъ, не вступились, темъ наипаче, что возвращение ихъ уже требовано было отъ Ружинснаго, съ совѣту всего своего сигклита разсудилъ отпустить пословъ Польскихъ и Сендомирскагосъ дочерью, отъ котораго взялъ обѣщание, что онъ впредь въ между ycoбія Россійскіе вступаться не будетъ. Послы и Сандомирскій были подъ присмотромъ одного Боярина и подъ охраненіемь довольного числа войска отпущены, съ повелѣніемъ ихъ вести чрезъ Угличь, на Тверь и на Бѣдую, до Смоленска, а тамъ ихъ на границѣ отпустить.
Отправленіе cie немогло не извесно отъ Самозванца быть; онъ тотчасъ послалъ одного измѣнника, Pocciйскаго Кцязя, съ многочисленнымъ воинствемъ своимъ, велѣлъ, чего бъ то ни стоило, Сендомирскаго съ дочерью и пословъ Польскихъ въ стань свой привести, что и получено посланными безъ дальняго супротивленія. Они представлены были ложному Дмитрію; Марина тутъ никакова ласковаго вида, какъ бы своему мужу, не показала, и по семь холодномъ свиданіи была отведена вмѣстѣ жить со отцомъ своимъ.
Слухъ о такомь свиданіи по воинству подалъ причину къ справедливымъ сумненіямъ, уже прельщенные обманщикомъ симъ, повсюду роптать стали. Въ таковыхъ обстоятельствахъ Сендомирскій колеблемъ былъ разнымм страстьми, честолюбиемъ и гордостію; ciе все происходящее нескрыто было отъ Марины: она, вышедъ, наконецъ, изъ границъ любомудрія и умѣренности, тѣмъ вскорѣ рѣшила колеблющіяся мысли отца своего, объявя ему, что лучше хочетъ пребыть наложницею сему Димитрію и лживо признать его своимъ мужемъ, надѣяся паки съ нимъ быть на Bcepocciйскомъ престолѣ. Отецъ, слыша такое ея разсужденіе, на желаніе ея согласился, и она по второмъ свиданіи, бывшемъ чрезъ десять дней послѣ перваго съ нимъ, съ Самозванцомъ показала все обрадованіе мягкосердечнѣйшей супруги, яко къ спасшемуся отъ погибели сущему супругу своему. Она вступила въ беззаконное сожитіе съ нимъ, чрезъ что вывела все воинство изъ правильного сумнѣнія ихъ, и вторичная лесть сія паче прежней обманъ утвердила.
О семъ какъ свѣдали Московcкie граждане, тотчасъ многіе изъ первѣйшихъ, оставя Царя своего, къ сему Ивашкѣ Лжедимитрію передалися, потомъ и города, Ростовъ, Ярославль и Переславль, къ нему жъ преклонились, а Костромскie и Галицкіе уезды, за непокорство, въ 1608 году, разорили.
Царь Василій, видя отъ Лжедимитрія произведенное цездѣ возмущеніе и чрезъ то разореніе государству, истребовалъ, для прекращенія онаго, вспоможеніе себѣ отъ Короля Шведскаго, в употребилъ войско оно съ силами своими противу Полякъ и возмутителей. Точію злодѣй Самозванецъ, вскорѣ по пришествіи къ нему Сендомиревскаго, получилъ знатную помощь изъ Польши подъ предводительствомъ Сапѣги, которой во нѣсколько бояхъ, бывшихъ близъ Москвы, прошелъ къ Троицкому монастырю оной доставать. Но по супротивленіи отъ онаго, а паче чрезъ помешательства отъ Московскаго войска, оной одержать и обовладать имъ не могъ, какъ только между тѣмъ въ наступившемъ 1609 году чрезъ посланныхъ отъ себя отдѣленныхъ войскъ, обще съ мятежниками Россійскими и Козаками, многіе околичные города къ предательству привелъ. Между симъ временемъ Самозванецъ безпрестанно новыя помощи изъ Польши получалъ, какъ то и Хмельницкій съ немалымъ числомъ Черхаскихъ Козаковъ вошелъ въ Россію и былъ въ Коширѣ, а оттоль, шедъ въ Коломну вѣрными Россіянами, какъ равно потомъ изменники и Поляки, близь города онаго разбиты и разогнаны.
Въ то же время, по призыву, были и Крымские Татара на помощь Царю; но какъ были они всѣмъ Россіянамъ въ тягость, а паче отъ недостатка, за разореніемъ жителей, съѣстныхъ припасовъ, и отъ того за претерпѣніемъ несноснаго голода, принуждены были съ грабительствомъ возвратиться восвоясы, а Шведы, помогаючи сперва, отшатились отъ Царской стороны, и лестью Новгородъ, Ладогу, Орѣшикъ в прочія мѣста завладѣли.
Недовольно сего было; оказалось притомъ еще и то, что Волжскіе Козаки въ явный разбой вступили, а притомъ изъ самыхъ подлѣйшихъ людей трое вызвалось, одинъ назвалъ себя Августомъ, сыномъ Царя Iоанна Васильевича, другой, прозвищемъ Осиновинъ, сыномъ Царевича Iоанна Iоанновича, а третій, Лаверъ , назвалъ себя сыномъ Царя Феодора Iоанновича, и сталь каждый безумный безумнѣйшихъ себя себѣ шайки подбирать; но Волжскѣ Козаки, не предвидя ничего себѣ полезнаго оть сихъ Самозванцевъ, ихъ всѣхъ трехъ поймали и Осиновина повѣсили на Волгѣ, а другихъ двухъ въ Тушино къ Самозванцу привели, гдѣ сіи преступники казнь претерпѣли. Потомъ явился разбойникомъ, волости Хотунской крестьянинъ прозвищемъ Салковъ, разбивая съ шайкою своею по Коломенской дорогѣ, такъ равно и Мурза Урусовъ съ юртовыми Татарами на Слободской дороге, Посемъ Салковъ, отъ поисковъ за ними, сообщился съ Поляками, последующими за Самозванцемъ. Но какъ, наконецъ, разбитъ былъ Московскимъ войскомъ, а притомъ можетъ быть, отъ неудовольствія Польскаго, пришелъ съ оставшимися своими товарищами въ Москву къ Царю прощенія просить.
Въ самое сіе время, какъ Царь, отъ своихъ частымъ измѣнамъ подвергнутъ былъ, храненіе Краснагo села препоручено было Козакамъ, где они стояли понедельно. Когда пришла очередь Атаману, именуемому Гоpoxoвой, стоять на сей стражѣ, тогда сей сговорился съ своими Козаками и, переславшись съ Самозванцемъ, сдали присланнымъ отъ него cie село и сами въ службу его вступили; Козаки, знавъ все обстоятельства внутри города, сдѣлали съ Самозванцемъ нечаянно на деревянный городъ, ограждающій Москву, ночнымъ временемъ нападение, и тѣмъ навели, зажегши оный при Неглинной рѣкѣ, превеликой страхъ осажденнымъ, такъ что едва могли удержать м отстоять оный.
Между симъ временемъ Поляки начали уже всею республикою враагами Pocciи объявляться, и Король уже шелъ къ Смоленску, а притомъ умножающіяся по всюду вѣрныя Россійскія силы и обращающіяся къ должности своей города грозили неизбѣжною погибелью Самозванцу и его сообщникамъ: тако избѣгая отъ достойной