Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

требования прекратить мобилизацию, германским послом в Париже была вручена нота французскому министру иностранных дел»[78]. Германскую сторону интересовал вопрос: будет ли Франция соблюдать нейтралитет? Для ответа был дан срок 18 часов. В случае утвердительного ответа должны были поступить дополнительные, заведомо невыполнимые требования. Но ответ Франции был однозначным: 1 августа Пуанкаре отдал приказ о мобилизации.

В Российской империи также не было полного согласия в вопросе вступления в войну. Император Николай II колебался. Даже решив поддержать Сербию, русское правительство чувствовало себя неуверенно. Основания к этому были серьезные: реорганизация русской армии не завершена, позиция Англии оставалась не вполне ясной.

«29 июля германский посол Пурталес пришел к Сазонову и прочел ему телеграмму Бетмана: тот требовал, чтобы Россия прекратила всякие военные приготовления, иначе Германии придется объявить мобилизацию, что может привести к войне. «Теперь у меня нет больше сомнений относительно австрийской непримиримости», — бросил Сазонов Пурталесу, выслушав текст телеграммы. «Я всеми силами протестую, г. министр, против этого оскорбительного утверждения», — вскричал Пурталес. Собеседники расстались весьма холодно»[79]. Германская сторона протестовала, в весьма грубой форме, против мобилизации четырех военных округов, объявленной в качестве превентивной меры 24 июля, после вручения ультиматума Сербии. Однако добилась прямо противоположного: 29 июля, по настоянию начальника Генерального штаба генерала от инфантерии Н. Я. Янушкевича, Николай II подписал указ о всеобщей мобилизации. Но и это было не окончательное решение. В ответ на телеграмму кайзера Вильгельма II от 31 июля 1914 г., полученную в Петергофе в 5 ч. 35 мин.[80], Николай приостановил рассылку указа. Потребовалось экстренное вмешательство Сазонова. Сазонов условился с генералом Янушкевичем, что если удастся убедить государя, то он позвонит сразу из Петергофского дворца. «После этого, — заявил Янушкевич, — я уйду из дома, сломаю свой телефон, вообще сделаю так, чтобы меня уже нельзя было разыскать для новой отмены общей мобилизации»[81].

В конце концов Сазонову удалось убедить Николая в необходимости решительных мер, так как войны все равно избежать не удастся. После он позвонил начальнику Генерального штаба и сообщил о санкции царя. «Теперь вы можете сломать свой телефон», — добавил он[82]. 31 июля высочайший указ стал достоянием гласности. 1 августа к мобилизации приступила Германская империя.

В этот же день, вечером, германский посол снова прибыл к Сазонову. Он поинтересовался, намерено ли русское правительство дать благоприятный ответ на германскую ноту о прекращении мобилизации. Сазонов ответил отрицательно. Граф Пурталес трижды повторил свой вопрос. «Я не могу дать вам иной ответ», — повторил Сазонов. «В таком случае, — произнес Пурталес, задыхаясь от волнения, — я должен вручить вам эту ноту». С этими словами он передал Сазонову бумагу. Это была нота, или, точнее, целых две ноты, с объявлением войны. Бетман прислал два варианта объявления войны, в зависимости от возможных вариантов ответа Сазонова, а Пурталес, разволновавшись, отдал оба документа зараз»[83]. То есть война должна была начаться в любом случае, но Германия очень хотела снять с себя вину за первый выстрел.

Бытует легенда, вернее, некий политический апокриф, согласно которому ни Вильгельм, ни Николай не хотели воевать друг против друга, но обстоятельства оказались сильнее и они начали войну едва ли не со слезами на глазах. В доказательство приводятся телеграммы, которыми монархи обменялись накануне войны и буквально умоляли друг друга: «Вили! Не наступай!» И в ответ: «Ники, отмени мобилизацию!» К сожалению, реальность оказалась гораздо более жестокой и прагматичной. Будет нелишним привести подлинный текст телеграмм, которые действительно имели место.

Телеграмма Николая II

Я получил твою телеграмму. Понимаю, что ты должен мобилизовать свои войска, но желаю иметь с твоей стороны такие же гарантии, какие я дал бы тебе, т. е. что эти военные приготовления не означают войны и что мы будем продолжать переговоры ради благополучия наших государств и всеобщего мира, дорогого для нас всех. Наша долго испытанная дружба должна с Божьей помощью предотвратить кровопролитие.

С нетерпением жду твоего ответа.

Ники

Петергоф, 19 июля (1 августа по новому стилю. — В.Л.) 1914 г.[84]

Телеграмма Вильгельма II

Благодарю за твою телеграмму. Вчера я указал твоему правительству единственный путь, которым можно избежать войны. Несмотря на то что я требовал ответа сегодня к полудню, я еще до сих пор не получил от своего посла телеграммы, содержащей ответ твоего правительства. Ввиду этого я был вынужден мобилизовать свою армию. Немедленный утвердительный, ясный и точный ответ от твоего правительства — единственный путь избежать многочисленные бедствия. До получения этого ответа я не могу обсуждать вопроса, поставленного твоей телеграммой. Во всяком случае я должен просить тебя немедленно отдать приказ твоим войскам ни в коем случае не переходить нашей границы.

Вильгельм

Подана в Берлине 1 августа 1914 г. 10 ч. 55 мин. вечера

Получена в Петергофе 20 июля (2 августа по новому стилю) 1 ч. 15 мин. ночи[85].

Казалось бы, легенда верна. Только текст немного другой. Без сантиментов. И требования германского императора вполне обоснованны. Все так, если бы не одно «НО»! На подлиннике рукой Николая II написано карандашом: «Получено после объявления войны»[86].

С включением в конфликт Англии ситуация перешла на качественно новый уровень, сделав европейскую войну мировой.

Причины Первой мировой войны, лежащие на поверхности, изучены достаточно полно и основательно. По этому поводу написаны тысячи самых авторитетных исследований. Обнародованы тысячи архивных документов, относящихся к этому периоду, и этот материал чрезвычайно ценен. Но были причины и не вполне очевидные.

Дело в том, что передел уже поделенного мира, являясь достаточным поводом к войне как таковой, вовсе недостаточен для перевода ее на глобальный уровень. Так ли уж нужно было кайзеровской Германии мировое господство? Вовсе нет. Германия претендовала на вхождение в клуб великих держав. Ну появилась бы еще одна колониальная империя, ну потеснились бы великие державы немного… Принципиально это ничего не меняло. Рано или поздно, а скорее всего рано, в Германской империи начались бы такие внутренние проблемы, связанные именно с бурным ростом, что им стало бы не до глобальных амбиций. В любом случае до британской мощи им было далеко. Все европейские противоречия, включая балканский узел, носили, по сути, локальный характер.

Можно допустить, что мировая война была развязана по недоразумению: мол, «не ведали, что творят». Но данный тезис не выдерживает критики уже при ближайшем рассмотрении. Еще как ведали! Очевидно, что разбор и анализ одних хитросплетений политических интриг и чаяний основных акторов процесса перед Первой мировой войной малопродуктивен. Даже если допустить, что именно Британия жаждала этой войны, то остается неясным главный