Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко
На самом деле сделано было все с точностью до наоборот. Министр иностранных дел Британской империи сэр Э. Грей не только в уклончивых выражениях укрепил мнение Германии в нейтралитете Англии, но и заверил германского посла в том, что сделает все возможное для того, чтобы удержать от резких движений Россию. «6 июля 1914 г., на другой день после свидания Вильгельма с Сегени в Потсдаме, Грей виделся с германским послом князем Лихновским. Посол сообщил Грею о глубоком удовлетворении, которое испытывает император Вильгельм по поводу визита английской эскадры в Кильскую гавань. Поговорив немного о пустяках, Лихновский принялся зондировать Грея насчет позиции, которую займет Англия в надвигающихся международных осложнениях. С этой целью он заявил Грею, что австрийцы собираются предпринять выступление против Сербии. «Они, конечно, при этом не думают захватить какую-либо территорию?» — спросил Лихновского Грей. Лихновский заверил, будто цель Австрии заключается вовсе не в территориальных аннексиях. Затем он довольно откровенно разъяснил позицию Германии. Если Германия откажет Австрии в помощи, Австрия будет недовольна. Если она поддержит Австрию, — возможны серьезные осложнения с Россией. Посла особенно беспокоило, что, если между Англией и Россией ведутся какие-то переговоры о морской конвенции, это может поощрить Россию на сопротивление Австрии. Грей убеждал Лихновского в миролюбии России. Если же осложнения все-таки надвинутся, то он обещал сделать все, чтобы «предотвратить грозу»[59].
Можно было бы предположить, что Грей и в самом деле желал мира и был вполне искренен в своих намерениях, если бы не одно «но». России говорилось прямо противоположное. «Через два дня, 8 июля, Грей беседовал с русским послом Бенкендорфом. Он обрисовал ему всю серьезность положения. Когда Бенкендорф попробовал изобразить ситуацию в менее тревожном свете, Грей возражал. Он настаивал на вероятности австрийского выступления и всячески подчеркивал враждебность Германии к России…9 июля состоялась новая встреча Грея с Лихновским, вторая после убийства эрцгерцога. Английский министр снова говорил о миролюбивом настроении России и заверил, что Англия, не связанная с Россией и Францией какими-либо союзными обязательствами, располагает полной свободой действий»[60].
Ну и в качестве «вишенки на торте». «23 июля, в день вручения ультиматума, в первый раз за все время кризиса, английский министр встретился с австрийским послом. В Лондоне хорошо знали, какой провокационный документ подготовили австрийцы для Сербии. Накануне вручения ультиматума, 22 июля, «Times» довольно точно изложила его содержание. Конечно, не хуже редакции газеты знал его и Грей. Да и Менсдорф сообщил Грею основные пункты австрийской ноты. И тем не менее при встрече с графом Менсдорфом Грей удовольствовался сожалением, что предъявленная нота с ограниченным сроком для ответа; он отказался обсуждать ее по существу, пока не увидит документ воочию. Затем он стал распространяться об ущербе, который нанесет торговле война между четырьмя великими державами: Россией, Австрией, Францией и Германией. О возможности участия пятой державы, Англии, Грей не обмолвился ни словом… Донесение о беседе с Греем Менсдорф заключил следующими словами: «Он был хладнокровен и объективен, как обычно, настроен дружественно и не без симпатии по отношению к нам»[61].
Создается устойчивое впечатление заботливо расставляемых ловушек. Каждому из потенциальных участников надвигающегося конфликта говорится ровно то и ровно столько, чтобы возможности «отыграть назад» не было ни у кого. Несомненным является тот факт, что Германия к войне была готова лучше, чем Россия и Франция. Именно эта уверенность и поощрялась британской дипломатией. Немцев устраивал даже временный нейтралитет Британской империи. Нескольких недель, по мнению германского Генерального штаба, должно было хватить для разгрома Франции.
России и Франции демонстрировалась совершенно иная позиция. Это прямо видно из доклада российского посла в Лондоне Бенкендорфа министру иностранных дел Сазонову: «Хотя я не могу представить вам никакого формального заверения в военном сотрудничестве Англии, я не наблюдал ни одного симптома ни со стороны Грея, ни со стороны короля, ни со стороны кого-либо из лиц, пользующихся влиянием, указывающего на то, что Англия серьезно считается с возможностью остаться нейтральной. Мои наблюдения приводят к определенному впечатлению обратного порядка»[62].
Выступление Англии на стороне Антанты в корне меняло ситуацию. Германия явно не была готова к подобному развитию событий. Яркой тому иллюстрацией может послужить реакция Вильгельма II на заявление Грея послу Германии в Лондоне Лихновскому, сделанное на следующий день после открытия Австро-Венгрией военных действий против Сербии, то есть 29 июля 1914 г., о том, что Британская империя не останется в стороне. Получив доклад посла, Вильгельм II пришел в неистовство: «Англия открывает свои карты в момент, когда она сочла, что мы загнаны в тупик и находимся в безвыходном положении! Низкая торгашеская сволочь старалась обманывать нас обедами и речами. Грубым обманом являются адресованные мне слова короля в разговоре с Генрихом[63]: «Мы останемся нейтральными и постараемся держаться в стороне сколь возможно дольше». Грей определенно знает, — продолжал кайзер, — что стоит ему только произнести одно серьезное предостерегающее слово в Париже и в Петербурге и порекомендовать им нейтралитет, и оба тотчас же притихнут. Но он остерегается вымолвить это слово и вместо этого угрожает нам! Мерзкий сукин сын!»[64]
Действительно, свои истинные намерения Англия скрывала до последнего момента, когда деваться уже было некуда. «…С английской точки зрения момент для войны был не так уж неблагоприятен. «Ни разу в течение трех последних лет мы не были так хорошо подготовлены»[65], — заявляет У. Черчилль, занимавший в кабинете Г. Асквита пост первого лорда Адмиралтейства. В последующем ситуация могла измениться. Ни Россия, ни Германия не стояли на месте. Балканские страны вновь могли вцепиться друг в друга, уведя тем самым «обсуждение в сторону от основной темы».