Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

«Осложнением положения на Балканах воспользовалась Англия. В июле 1907 г. лорд Грей публично выразил сожаление, что программа реформ в Македонии, выдвинутая в 1903 г. лордом Лендсдауном, отвергнута державами»[45]. Речь идет о серьезных волнениях в Македонии 1902–1903 гг. Ни России, ни Австро-Венгрии взрыв «Балканского котла» был не нужен. Других проблем хватало. Именно тогда появилось на свет Мюрцштегское соглашение 1903 г. между Австро-Венгрией и Россией о проведении реформ в Македонии. Англия выдвинула достаточно радикальный план реформ, предложенный лордом Лендсдауном. Македонию буквально наводнили иностранные эмиссары и чиновники. Естественно, это никак не способствовало улучшению ситуации.

«Это заявление (лорда Грея. — В.Л.) встревожило правительства России и Австро-Венгрии, министры иностранных дел которых Извольский и Эренталь 28.IX.1907 выработали соглашение, сводившееся к следующему: 1) Македония должна быть умиротворена; 2) выполнение мюрцштегской программы должно быть продлено до 1914 г.; 3) с этой целью Турция должна продлить полномочия европейских военных и гражданских чинов в Македонии еще на 7 лет»[46]. Что, собственно говоря, и требовалось доказать.

После победы младотурецкой революции в 1908 г. международная ситуация изменилась коренным образом. «…В январе 1908 г. Австро-Венгрия получила от Турции право на постройку железной дороги от Сараево через санджак Новый Базар и Македонию с выходом на Салоники. Тем самым была взорвана вся непрочная система австро-русского сотрудничества на Балканах»[47]. То есть Россия была больше не нужна. Австро-Венгрия получила свою часть добычи, Германия была удовлетворена тем, что ситуация в Австро-Венгрии несколько стабилизировалась, Англия укрепила свое теневое влияние в регионе, формально оставаясь в стороне. Россия не получила ничего, кроме туманных обещаний о пересмотре режима Проливов. Когда-нибудь…

Отношения между двумя странами обострились настолько, что 17 марта в Петербурге в Совете министров был поставлен на обсуждение вопрос о возможности войны. Потребовался даже демарш начальника германского Генштаба. Германия ставила в известность Австро-Венгрию, что, если Россия объявит мобилизацию, Германия сделает то же самое[48].

На самом деле кайзер Вильгельм, узнав об аннексии из газет, был раздражен действиями Австро-Венгрии не меньше, чем Николай II, если не больше. Тем не менее союзнический долг Германия собиралась выполнить. Причин тому много. Одна из основных, а может, и основная причина заключалась в том, что Германия крайне опасалась распада Австро-Венгерской империи, который, учитывая ее внутриполитическое положение, был весьма вероятен. Да и внешних причин было предостаточно. В этом случае, полагали в Германии, собственно Австрия неизбежно войдет в состав Германской империи. По этому поводу еще в 1906 г. канцлер Германской империи князь Бернгард Генрих Карл Мартин фон Бюлов писал своим представителям за границей: «Мы таким образом получим возрастание населения на 15 млн католиков, и тогда протестанты окажутся в меньшинстве — соотношение сил между протестантами и католиками станет таким же, как во времена, когда это привело к Тридцатилетней войне, а это распад Германской империи… Встает вопрос, нужно ли Германскому Рейху ввергать себя в такое ужасное состояние, если сегодня он находится в хорошем равновесии, является сильным и могущественным. В интересах сохранения могущественной Германии на этот вопрос надо ответить, безусловно, отрицательно. Заключение таково, что Австрийскую империю необходимо сохранить любой ценой»[49]. То есть Австро-Венгерскую империю следует сохранить даже ценой возможной войны с Россией. Как только это было заявлено (а заявлено это было весьма недвусмысленно, хотя и не в явной форме), возникновение большой войны стало лишь делом времени.

Что касается Британской империи, то это, безусловно, тема отдельного разговора, так как статус мировой державы, каковым Британия обладала по крайней мере до начала Второй мировой войны, обязывает к более детальному анализу. Слишком многое зависело от тех решений, которые принимались на берегах Туманного Альбиона. Можно с большой долей вероятности предположить, что именно эти решения и носили определяющий характер. Тезис, безусловно, дискуссионный. Попытаемся проанализировать все «за» и «против».

То, что одним из главных направлений британской внешней политики было недопущение усиления России, никогда не скрывалось. Правда, особо и не афишировалось. Эту линию Англия проводила настойчиво и последовательно, что не отменяло наличие между нашими странами торговых и иных связей, основанных на различных соглашениях.

Соглашение о разграничении сфер влияния на Среднем Востоке, подписанное в Петербурге 18 (31) августа 1907 г. министром иностранных дел Российской империи А. П. Извольским и британским послом А. Николсоном, — одно из них[50].

Опасаясь усиления германской военной мощи, Россия и Британия были озабочены поиском союзников. Тем не менее в тексте соглашения ни слова не говорилось собственно о Германии. Оно вообще не касалось европейских дел. Речь шла исключительно об урегулировании русско-британских противоречий в Азии. Примерно такое же соглашение было заключено с Французской республикой тремя годами ранее. Только там речь шла об Африке. То есть никаких взаимообязывающих документов со своими союзниками Британия не подписывала. И это при том, что основные акторы европейской политики такие соглашения со своими союзниками имели, а значит, в случае возникновения casus belly их действия автоматически принимали безальтернативный характер. Учитывая балканский фактор, Европа, по сути, превращалась в пороховую бочку. Достаточно было одной искры.

Если условия для активации процесса созданы, то процесс будет активирован — так или иначе. То, что они (условия) возникли не сами по себе, даже доказывать не нужно. Тем не менее попытаемся этот тезис аргументировать.

Насколько случайными были роковые выстрелы в Сараеве, не суть важно. Поводов для войны между Австро-Венгрией и Сербией и без того было более чем достаточно. Но конфликт между двумя государствами, находящимися в узловой точке общеевропейских противоречий, не может являться исключительно их частным делом. В него автоматически вовлекались Россия, Германия и Франция. Возможно, Италия и Болгария. Более чем вероятно, Турция. В принципе, уже достаточно. Но даже и в этом случае конфликт не выходил за рамки локального, ибо каждая из стран-участниц, невзирая на тексты договоров, конвенций и соглашений, решала бы свои задачи, исходя из своих интересов. Коалиционная конфигурация при данном построении отнюдь не бесспорна. В явном виде она просматривается только в отношении германо-австрийского и франко-русского блоков. Остальные участники, что называется, были вольны в выборе.

Однако включение в конфликт Британской империи меняют картину в корне, автоматически переводя его на глобальный уровень. И дело даже не в том, что вместе с Британией в