Дикая карта - Элси Сильвер

Я умываюсь, убеждая себя, что влага на моих щеках — это просто вода из-под крана, а затем забираюсь в мягкую, как пух, кровать с тяжёлым сердцем и беспокойными мыслями. Наша ссора не даёт мне уснуть ещё несколько часов. Кажется, я хожу по кругу. Снова и снова прокручиваю в голове все возможные варианты развития наших отношений.

Вся эта неразбериха кажется чудовищно несправедливой. Потому что мне нравится Баш.

Мне правда нравится Баш.

К несчастью для меня, Баш мне нравится настолько, что я держу дистанцию.

Это не должно быть слишком сложно. Я всё равно не собиралась здесь оставаться.

БАШ

Баш: Привет, просто хочу сказать, что у меня всё хорошо. Я дома и быстро восстанавливаюсь.

Трипп: Это лучше, чем мои новости, а именно то, что мы не попали в плей-офф. Я свяжусь с тобой, когда буду в лучшем настроении.

•••

Это вечер отцов в «Роуз Вэлли Элли», и я остался в стороне. Вынужден смотреть и не участвовать, хотя я — один из основателей «Разрушителей мячей».

Но мне всё равно. После пары недель, проведённых в медленном восстановлении, слишком долгого лежания в постели и постоянного уклонения от Гвен в моём собственном доме, мне очень нужен был вечер на улице.

— Это было чертовски ужасно, — говорю я Уэсту прямо в лицо, когда он возвращается к столу нашей команды. Мой обмен сообщениями с Триппом задел меня за живое. Честно говоря, это задело мои чувства. Он не связался, чтобы спросить, как прошла операция, а когда я сказал ему, что я в порядке, он мгновенно превратил это в разговор о хоккее. Словно выход в плей-офф был важнее моего выживания. И, возможно, для него это было важнее — и от этого мне только хуже.

Брови Уэста хмурятся, когда он оборачивается, чтобы посмотреть на дорожку для боулинга.

— Мы видели два разных подхода? Я выбил тебе спэр!

Я хмыкаю и отпиваю своей скучной воды. Потому что, очевидно, смешивать алкоголь и рецептурные обезболивающие не рекомендуется.

— Спэр — это не страйк, Уэст.

Форд, лучший друг Уэста, усмехается рядом со мной, а Рис просто качает головой. Мы с ним стали ближе за последние несколько месяцев. Он человек немногих слов, но многих выражений лица, и я могу сказать, что он развлечён.

— Что ж, тогда пусть кто-то получше сделает твои броски за тебя. Не уверен, кто назначил тебя диктатором всей этой команды, — дразнит Уэст.

Мне не дали медицинского разрешения играть в боулинг после операции, но мне разрешили лёгкие прогулки. И я полагаю, что сидеть в боулинге, пить воду и тренировать эту разношёрстную команду не может быть более напряжённым, чем лёгкая прогулка.

Это чертовски полезнее, чем сидеть дома, пытаясь избегать неуместных шуток Клайда и самого присутствия Гвен. С нашего разговора на балконе на прошлой неделе мы избегали друг друга как чумы. На этот раз всё иначе, потому что она избегает меня.

И я ненавижу это.

— Я не диктатор. Я тренирую вас. И я знаю, что ты можешь лучше.

Уэст закатывает на меня глаза, прежде чем одарить меня одной из своих фирменных ухмылок.

— Нет. Ты муди… татор.

Форд опускает голову в руки.

— Боже, Уэст. Сколько тебе лет?

— Возраст — это просто число, приятель, — парирует Уэст, хлопая друга по плечу. — И, Баш, если тебе не нравится, что я бросаю за тебя, почему бы тебе не попросить Риса? По крайней мере, ему бы пригодилась практика.

Щека Риса дёргается, но он ничего не говорит. Ему не нужно защищаться — он знает, что он худший в команде с большим отрывом.

Его просто не так весело дразнить, как Уэста.

— Не оскорбляй его. Он профессиональный спортсмен. Он в чём-то преуспел, а ты тут притворяешься, что спэры — это что-то особенное.

Уэст просто смеётся. Его невозможно вывести из себя.

— Чувак, ты даже более несчастен, чем обычно. Все твои хорошие настроения были в почке, которую ты отдал? Тебе досталась стервозная почка?

— Мои почки обе исключительные. Врачи мне это сказали, — бормочу я защищаясь.

— Нет, серьёзно. Кто нассал в твои хлопья и почему это Клайд?

Я взъерошиваюсь от того, что он предполагает, что Клайд — тот, кто действует мне на нервы.

— Клайд меня не беспокоит. В основном. — Он был в больнице ежедневно для последующих осмотров, но в остальном он довольно прикован к постели. Гвен заботится о нём, и пока она в студии йоги, он обычно спит или дремлет перед телевизором.

— Погоди. Значит, Гвен нассала в твои хлопья? — наконец вставляет Рис, любопытство появляется на его тёмных чертах.

— Можно использовать другую метафору? — вздыхает Форд, делая большой глоток своего пива. — Мне не нравится мысленный образ с этой.

Уэст ухмыляется, несомненно собираясь добавить что-то, что он считает смешным, к разговору. Но он останавливается на полуслове и переводит взгляд на меня. Анализирует меня. И хотя он большой чудак, он также отлично умеет читать людей. Я думаю, это навык, который он отточил как тренер лошадей, подмечая тонкие сигналы и язык тела. И то, как он на меня смотрит, заставляет меня чувствовать, будто я выдал себя.

— Нет, погоди. В этом есть такой смысл.

Рис усмехается.

— Она донимает тебя о твоих чакрах? Одна из них заблокирована?

Я хмурюсь, задаваясь вопросом, почему все в последнее время говорят о моих чакрах. Должно быть, она обрабатывает и Риса на своих занятиях.

— Нет. Она в порядке.

Рот Уэста раскрывается. Сейчас он выглядит, как грёбаная собака с костью, и мне это совсем не нравится.

— В смысле, в порядке или… в порядке?

— В порядке. В смысле, я её вообще не замечаю.

Я смотрю на три пары глаз, все устремлённые на меня. Даже Форд, который обычно остаётся в стороне от этого дерьма, сейчас смотрит на меня с жалостью.

— Что?

— Баш, старина, у тебя влюблённость, — с нетерпением объявляет Уэст, заставляя меня поморщиться.

Я резко оглядываюсь и осматриваю всех вокруг, надеясь изо всех сил, что никто не подслушивает. Сети местечковых сплетен чертовски жестоки, и я не хочу быть их последней темой.

— Это не так, — говорю я. Но это звучит неубедительно даже для меня, так что я добавляю то, в чём убеждён. — К тому же, она встречалась с Триппом. Это черта, которую просто нельзя переступать. Даже если я увидел её первым.

Если бы я знала.

Я тут же прекратила это.

Я пыталась найти тебя.

Я