Дикая карта - Элси Сильвер

Баш и я ненадолго пересекаемся, молча готовя еду бок о бок, без того, чтобы он хотя бы мельком взглянул на меня.

Хотела бы я сказать то же самое о себе. Вместо этого я ловлю себя на том, что зацикливаюсь на его запахе и хочу, чтобы он посмотрел в мою сторону. Чтобы он что-нибудь сказал. Чтобы он выбросил из окна всю ту преданность и целеустремлённость, которыми я восхищаюсь, и перешёл черту.

Я предаюсь мечтам. О том, как он смахивает все нарезанные овощи со стола и поднимает меня на него. О том, как выводит меня на тот балкон и наклоняет через перила. Как ждёт, пока Клайд заснёт, а затем пробирается в мою комнату рядом с его. Закрывает мне рот рукой, чтобы я молчала, пока он доводит меня до оргазма.

Но моим мечтам не суждено сбыться.

Потому что Баш — не тот парень.

Его мораль едва позволяет ему смотреть на меня. И, возможно, мне следует больше беспокоиться о своей собственной морали, потому что, когда он удаляется наверх со своим сэндвичем, пока я заканчиваю готовить куриный суп с лапшой для Клайда, я прямо-таки разочарована.

Ужин за длинным обеденным столом кажется странным, когда я знаю, что Баш на этаже выше, совсем один. Я уверена, что не воображаю, как Клайд продолжает поглядывать на лестницу, словно ожидая, что Баш сдастся и присоединится к нам.

После еды я обрабатываю Клайду шов и укладываю его в постель, закатывая глаза, когда он говорит, чтобы я не нависала над ним, потому что я ему не мать.

Я думаю, именно потому, что Клайд не предъявляет ко мне требований, забота о нём так удовлетворяет. Ни разу он не спросил меня, когда я планирую остепениться, найти постоянную работу или завести семью. Я выросла с чувством, что никогда не была достаточно хороша, никогда не старалась достаточно сильно. Никогда не вписывалась до конца. Я уверена, что непрекращающиеся вопросы были способом моего отца мотивировать меня — это был в нём сержант-инструктор, — но они только подавляли меня.

Я была — и остаюсь — слишком мягкой, чтобы выдерживать такой вид мотивации. Только когда я уехала, увидела мир, нашла йогу, я почувствовала, что могу быть в чём-то действительно хороша. Что я открыла страсть. Что научилась любить своё тело. Что обнаружила, что помощь другим — вот что наполняет меня.

С этими мыслями я закрываю дом. Я дважды проверяю, заперты ли двери, и выключаю почти весь свет — оставляю несколько ламп включёнными на случай, если Клайду понадобится встать, хотя он уверял меня, что ему не нужна помощь, — а затем поднимаюсь наверх. Я оглядываю гостиную, освещённую уличными фонарями. Благодаря сводчатым потолкам из деревянных панелей комната кажется просторной, но не безликой. А благодаря тёплым белым стенам она кажется воздушной, но всё же деревенской.

Я отворачиваюсь, и на моих губах появляется лёгкая улыбка. Я так и представляю, как Баш строит это место. Оно спокойное, мужественное и наполнено продуманными деталями — совсем как он.

Наверху я вхожу в свою комнату и издаю мечтательный вздох. Моя комната прекрасна, и я бы солгала, если бы сказала, что не была рада насладиться этим пространством. Побыть в покое. Смотреть на озеро. Медитировать. Растягиваться.

Полукруглый эркер с мягкой скамейкой делает эту спальню воплощением моих детских мечтаний. Кровать размера «queen-size» с эффектом памяти и дверью справа, ведущей на небольшой балкон с видом на озеро, делает эту спальню воплощением моих взрослых мечтаний. И после нескольких месяцев зимы, проведённых в квартире над студией йоги, где не было места для отдыха на свежем воздухе, я хочу оказаться именно на этом балконе.

В горах всё ещё ранняя весна, так что я беру флис, пару свободных шерстяных носков и свой коврик для йоги. Я выскользнула из своей комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Задвижка снаружи двери привлекает моё внимание. Она заставляет шестерёнки в моей голове вращаться, строя догадки, зачем Башу может понадобиться запирать кого-то внутри комнаты. Слишком много подкастов о преступлениях всплывают в моих мыслях, но я отмахиваюсь от них, приказывая себе перестать быть такой рассеянной.

Но это оказывается невозможным, когда я замечаю Баша в нескольких шагах. Он сидит перед своей комнатой. И до того, как я полностью вышла сейчас, я не осознавала, что балкон идёт по всей ширине дома.

Он не смотрит в мою сторону. Вместо этого он откидывает голову назад на адирондакском кресле, испуская глубокий усталый вздох. Темно, но уличные бра заливают террасу тёплым светом. Прямо перед нами озеро движется мягкими, волнообразными волнами. Успокаивающий, ровный звук его плеска о каменистый берег манит меня.

Но я знаю, когда я нежеланна где-то, так что я начинаю отворачиваться, шепча на прощание:

— Извини. Я вернусь внутрь.

Я вижу, как его глаза закрываются, пока он едва заметно качает головой.

— Нет. Всё в порядке. Я уйду.

— Это кажется глупым. Это твой дом. Я вторгаюсь. Я могу медитировать внутри так же легко.

— Гвен. Клайд и так достаточно со мной спорит. Можешь просто… не надо?

Я сглатываю. Всё в Баше сейчас кричит об истощении, и вина гложет меня за то, что я прервала его тихий момент.

— Извини. Я не хотела тебя беспокоить.

Его голова перекатывается по спинке кресла, и его тёмные глаза останавливаются на мне. Я стараюсь не ёрзать под интенсивностью его взгляда.

— Ты не беспокоишь меня, Гвен.

Я бросаю на него свой самый недоверчивый взгляд. Я не хочу спорить, но я также не верю этому.

Он просто вздыхает, поворачиваясь, чтобы снова смотреть на воду.

— Не так, как ты думаешь.

Загадочный — вот кто такой Себастьян Руссо. Непостоянный тоже. Его настроения сменяются, как приливы.

— Ты сбивающий с толку, знаешь это? — Я бросаю коврик, решая уважать его пожелания и остаться снаружи. — И довольно утомительный, — добавляю я, садясь и скрещивая ноги.

— Я знаю, — вот всё, что он отвечает.

Но он не уходит.

Я всё равно погружаюсь в себя, и мне всё равно, останется он или нет. Возможно, это вдохновит его на то, чтобы самому немного помедитировать. Видит бог, его нервной системе это не помешало бы.

Стараясь не обращать на него внимания, я закрываю глаза, и звук его дыхания смешивается с отголосками ночи. Тишина на озере, крик гагары, ветер, пробирающийся сквозь хвою сосен, окружающих участок.

В отличие от главной улицы Роуз-Хилл, где я живу, здесь всё пахнет свежестью