Дикая карта - Элси Сильвер

— Нет? — спрашиваю я, перекидывая сумку через плечо и стараясь не пялиться на неё.

— Не-а. Армейский ребёнок. А дома на базе были и близко не такие.

— Мама или папа?

Она наконец поворачивается ко мне.

— В армии? Мой отец.

— Впечатляюще.

Она покачивает головой, словно не совсем согласна с моей оценкой.

— Почти так же впечатляюще, как глубина моих проблем с отцом и фетиш на форму, с которым моё воспитание отправило меня в мир.

Она громко смеётся, а я пытаюсь не подавиться собственной слюной.

— Боже, Гвен.

Её ответный смех лёгок, когда она поднимает одну руку, а другую кладёт на грудь.

— Ваша честь, я лишь говорю правду.

Я качаю головой и отворачиваюсь, чтобы провести её наверх. Такое чувство, будто я иду на эшафот, потому что жизнь под одной крышей с Гвен Доусон наверняка станет моей погибелью.

— Даже эта лестница такая красивая, — замечает она позади меня. — Например, плитка на ступенях? Изгиб перил? Это прекрасно, Баш.

— Спасибо, я сделал их сам. — Я оглядываюсь через плечо, когда поднимаюсь по лестнице, наблюдая, как её изящные пальцы скользят по округлой деревянной отделке на верхней площадке.

Она даже не смотрит в мою сторону, когда размышляет:

— Чёрт возьми, ты, должно быть, мастерски владеешь руками.

Мы замираем во времени, и я наблюдаю, как розовые пятна появляются на её круглых щеках, когда она медленно поворачивает голову в мою сторону. Чёрт, она так хороша, что я даже не могу это вынести.

Широко раскрыв глаза и умоляюще, она добавляет:

— Я имею в виду, ты, должно быть, умелый.

— Я и то, и другое.

Я резко и крепко сжимаю челюсти, словно это может помочь мне забрать обратно два слова, которые выскользнули слишком легко. Слишком поздно. Мой взгляд падает на её рот, я вижу, как её губы размыкаются на резком вдохе. Её язык скользит по шву, пока она медленно приподнимает одну недоверчивую бровь в мою сторону.

У меня было слишком много тихих дней, проведённых в восстановлении, думая о ней. И я ненавижу это. Я ненавижу это, потому что хочу сократить расстояние между нами. Прижать её к стене. Стянуть эти узкие грёбаные штаны для йоги с её идеально круглой задницы.

Но я не могу.

И я ненавижу это.

Фактически, моё отчаянное желание заставляет меня ненавидеть и себя тоже.

Так что, не говоря ни слова, я иду по коридору и бросаю её сумку в гостевой комнате — мучительно близко к моей. Затем я оставляю её там обустраиваться, прежде чем впутаю себя в ещё большие неприятности, чем уже есть.

Спускаясь по лестнице, я обещаю себе, что создам между нами некоторое пространство.

И только когда я добираюсь до последней ступеньки — на безопасном расстоянии — я кричу в ответ:

— Через час выезжаю в больницу!

•••

— Энергетика в этом грузовике чертовски странная. — Близко посаженные глаза Клайда сверлят в зеркало заднего вида с заднего сиденья.

Мы с Гвен оперативно оформили выписку Клайда, скоординировавшись с санитаром, чтобы устроить его в моём грузовике. Когда перед нами есть задача, мы с Гвен справляемся достаточно хорошо.

Но когда задача исчезает, напряжение возвращается. Вероятно, Клайд имеет в виду именно это — то, как мы оба сидим впереди, скованные, как два ребёнка, вынужденные делить скамейку в школьном автобусе.

Странно? Абсолютно.

Но не так странно, как поездка в больницу. Это было нечто. Даже мой проверенный плейлист в стиле гранж 90-х не смог заглушить оглушительную тишину между нами. Гвен смотрела в окно, покусывая нижнюю губу, а я сжимал руль так, словно пытался забыть, что смотрел ей в глаза и говорил, что у меня ловкие руки.

Сейчас всё примерно так же. За исключением того, что Клайд троллит нас с заднего сиденья, как язвительный подросток.

— Просто сосредоточен на дороге, Клайд. У меня на заднем сиденье драгоценный груз, — говорю я без эмоций, вызывая фырканье у Гвен и закатывание глаз у пожилого мужчины.

— Богато, — ворчит он. — Мы все знаем, что я здесь только потому, что ты большой, угрюмый, добросовестный ублюдок.

Я вздыхаю. Он не ошибается. Я такой. На самом деле, я горжусь тем, что я добросовестный — надёжный. Но с Клайдом это больше, чем это. Я забочусь о нём.

То есть, я не говорил ему этого. Но я отдал ему свою грёбаную почку. Чего ещё он хочет? Татуировки на моём лбу?

— Клайд, если бы я не хотел, чтобы ты жил со мной, пока восстанавливаешься, я бы не предложил.

— Согревает сердце, — бормочет он, поворачивая голову к окну. — Ты просто такой милый.

Краем глаза я вижу, как голова Гвен наклоняется в задумчивости.

— Баш не милый…

— Это будут долгие пару месяцев, — бормочу я, сворачивая с главной дороги на тихую приозёрную, ведущую к моему дому.

Гвен резко поворачивает голову в мою сторону.

— Если бы ты дал мне закончить, тебе не пришлось бы рыдать из-за незаконченного предложения.

Моя челюсть двигается.

— Мой комментарий остаётся в силе.

Она поворачивается на сиденье, чтобы посмотреть на Клайда.

— Я хотела сказать, что Баш не милый — он добрый. Это не одно и то же.

Я смотрю в зеркало, как Клайд щурится на неё. Он, блять, ненавидит, когда ему говорят, что он не прав. Это источник большинства наших разногласий.

— Я почти уверен, что эти два слова — синонимы, Гвен.

Она пожимает плечами.

— Возможно. Но я всё равно думаю, что они разные. Тебе не обязательно соглашаться. — Затем она поворачивается обратно и смотрит вперёд, заканчивая разговор, не доставляя ему удовольствия от спора. Мне есть чему у неё поучиться.

В грузовике растягивается тишина, и я вижу, как губы Клайда двигаются, извиваясь и сжимаясь, словно он это обдумывает. Может, даже ждёт, что она что-то скажет. В конце концов, её отсутствие вовлечённости заставляет его сломаться.

— Как ты думаешь, чем они отличаются?

Призрак улыбки мелькает на её лице, едва заметный, прежде чем исчезнуть. На этот раз она не поворачивается — вместо этого я чувствую её взгляд на своём профиле.

— Ну, я думаю, что быть милым больше связано с поведением, движимым социальными ожиданиями. Тогда как быть добрым — это поведение, движимое заботой о благополучии других людей. И эти два понятия не обязательно взаимоисключающие. Я бы довольно опасалась кого-то, кто мил, но не добр.

Я борюсь с желанием ёрзнуть на сиденье, пока её слова висят в кабине моего грузовика. Это комплимент, но я не знаю, что с ним делать. Так что я