Дикая карта - Элси Сильвер

Клайд собирается возразить, но я поднимаю палец, чтобы заткнуть его.

— Ты найдёшь кого-то более подходящего. Я не хочу обременять тебя или Баша…

— Нет. Ты останешься. — Глубокий голос Баша обрывает мою неловкую болтовню, и я замираю. На этом же замирает и Клайд. Со временем мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. Покрасневшие щёки, опущенные уголки губ и скрещенные руки. — Два месяца. Не больше.

Это не столько предложение, сколько приказ. На который я не знаю, как ответить, и у меня нет шанса. Потому что прежде чем я успеваю придумать другие слова, Баш резко кивает и выходит из комнаты, так же эффектно заполняя свои спортивные штаны и сзади.

— Хватит глазеть на его задницу, — шепчет Клайд, заставляя меня отвести взгляд.

— Я не глазею. Я смотрю на его спину.

Он хихикает. Этот седой старик хихикает. Как маленькая девочка.

Мои глаза сужаются, и теперь моя очередь скрестить руки и смотреть на него свысока. С подозрением.

— Тебе больно?

— Мне? Нет. Я под действием большего количества лекарств, чем принимал за всю свою жизнь. Я даже не чувствую своего лица.

Я подозревала раньше, но истина осеняет меня сразу. В лучшем случае, он мутит воду. А в худшем — пытается сыграть в сваху.

— Ты же маленький зачинщик ссор, не так ли?

Губы мужчины дёргаются, и он отмахивается от меня.

— Я просто хрупкий старик, ненадолго задержавшийся в этом мире. Позволь мне получать свои радости, где могу. — Я качаю головой в неверии, и он подмигивает мне. — К тому же, его дерьму не помешает немного встряски.

БАШ

Звонок в дверь, и мне приходится уговаривать себя подойти к ней. Потому что я знаю, кто по ту сторону.

Гвен.

Гвен из аэропорта. Гвен с пляжа. Гвен Триппа. Гвен, о которой Трипп никогда даже не упоминает.

Я фыркаю, отмахиваясь от того, как эта мысль заставляет мой желудок сжиматься, и направляюсь к двери. Пока моя рука обхватывает ручку, я собираюсь с духом, потому что каждый раз, когда я вижу её, это вызывает у меня бурную реакцию всего тела.

Я замираю, как грёбаный подросток. Моё сердце колотится. Ладони становятся влажными. И мне приходится сжимать челюсти, чтобы не вздохнуть, как поражённый мальчишка.

Потому что Гвен не просто чертовски сексуальна. Она добрая. И весёлая. И внимательная. И гибкая.

Откуда я знаю? Потому что я нашёл её аккаунты в социальных сетях. Я не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть на неё, когда очнулся после операции. Живой. Как она и уверяла меня.

И, честно, это чертовски неловко.

Держать себя в руках рядом с ней достаточно сложно, но затем я пошёл и пригласил её жить со мной. Я не слеп к тому, что вытворял Клайд, но не поэтому я сказал «да».

Это то, как она легкомысленно списала себя как обузу. То, как её улыбка исчезла, а аметистовые глаза потускнели. Её тихий голос на пляже, когда она так небрежно упомянула, что ей говорили, что она слишком.

Мне это не понравилось. Не хотел способствовать этому.

Мы едва знаем друг друга, но я знаю, что эта женщина — не обуза. Как она сказала, она самодостаточна. Она приземляется на ноги. И я не хотел быть ещё одним препятствием для неё.

Поэтому я решил вести себя по-взрослому. Хотя, благодаря Гвен Доусон, превращение сожаления и ненависти к себе в эрекцию, похоже, стало моей новой суперсилой.

Я рывком открываю дверь, не переставая думать об этой неприятной мысли, и, как я и предполагал, стоит мне взглянуть на неё, как мир вокруг нас замирает.

— Привет! — Она робко машет рукой. — Извини, что я раньше. Наверное, я ещё не привыкла к тому, как близко друг к другу всё находится в маленьком городке.

Меня внезапно осеняет, что бывшая девушка Триппа переезжает в мой дом, а я не сказал ему. Часть меня думает, что мне следует немедленно написать ему и объясниться. Если он узнает, это будет выглядеть плохо. Но другая часть меня знает, что это лишь временно — месяц или два — и то, чего он не знает, не навредит ему. Не говорить ему кажется… проще.

— Всё в порядке, — выдавливаю я сквозь до неприличия пересохшее горло.

Затем мы просто смотрим друг на друга — я сжимаю дверь так сильно, что костяшки белеют, а она прижимает к себе свою спортивную сумку, словно щит.

Потому что то, что я вечно угрюмый мудак, вероятно, не слишком обнадёживает. Но правда в том, что я не знаю, как себя вести с ней.

Я боюсь, что если я смягчусь хотя бы на йоту, я пересеку границу, которую не следует. Возьму что-то, что мне не принадлежит. Безвозвратно испорчу отношения с сыном, которого всегда хотел. Неважно, что они больше не пара. Это всё равно было бы предательством. Невероятно неподобающим для отца.

Даже просто её присутствие здесь в профессиональном качестве, под одной крышей со мной, — это опасное искушение.

— Баш? Ты в порядке? — осторожно спрашивает она, потому что я всё ещё загораживаю вход, как большой тупой истукан.

Я отступаю в сторону, внутренне ругая себя за то, что я такой грёбаный неловкий, и жестом указываю в открытый дверной проём.

— Да, в порядке. Извини. Проходи. Я покажу тебе твою комнату.

Она сжимает губы и опускает голову, заходя в дом, оглядываясь из-под тяжёлых ресниц. Она замирает, когда получше разглядывает стену из окон, выходящих на балкон с видом на воду.

— Вау. Этот вид, — выдыхает она. — У тебя прекрасный дом.

Я поворачиваюсь к озеру, и в груди вспыхивает искра гордости. Я люблю этот дом. Покупка участка на берегу озера была подарком самому себе. Я жил в трейлере на участке, пока копил, зная, что строительство на каменистом склоне не будет дешёвым.

Наблюдать, как Гвен останавливается и смотрит, чертовски приятно. Эти пухлые губы, слегка приоткрытые. Это впечатлённое выражение, рождающее во мне идеи.

Всё это — сплошные проблемы.

— Ты построил это?

— Во многом. Или многое в интерьере, полагаю.

Она медленно поворачивается, осматривая всё с полным восхищением. Я подхожу ближе и забираю у неё тяжёлую спортивную сумку. Она молча отдаёт её, всё ещё с благоговением оглядывая открытое жилое пространство и высокие потолки.

— Не думаю, что я когда-либо жила в таком