Дикая карта - Элси Сильвер

Почему я не взяла его номер?

Почему я не попыталась найти его?

Почему я автоматически предположила, что я недостаточно хороша, чтобы он остался заинтересован?

Я бы хотела, чтобы это было не так, но эти вопросы не дают мне спать по ночам. И так же, как когда я лежу без сна, в больничной палате тихо. Слишком, блять, тихо. Я ёрзаю под взглядом Баша, не зная, на каких мы сейчас условиях. Конечно, у нас был хороший момент на пляже, но это не меняет всего остального, что произошло.

Я почти ожидаю, что он притворится, будто меня здесь вообще нет, но он признаёт меня жёстким кивком и резким «Гвен».

Как я и сказала, неловко. Но затем, я выросла, крадучись вокруг настроений моего отца, надеясь остаться незамеченной, так что растворение на фоне — это дело привычное. Я могу оставаться незамеченной не хуже других.

Баш переводит внимание на Клайда, подходя ближе. Я осматриваю его, желая спросить, как идёт восстановление, но, кроме лёгкой хромоты в походке, он кажется в основном в порядке.

— Меня выписали, но тебе нужно остаться ещё ненадолго для наблюдения и эрготерапии, — начинает Баш, а я делаю всё возможное, чтобы притвориться, что меня здесь нет.

Мой взгляд цепляется за переднюю часть его спортивных штанов, когда он упирает руки в бока и говорит. Серые спортивные штаны. Те, что почти ничего не оставляют воображению.

— Они согласились со мной, что твой дом слишком далеко от больницы, чтобы быть безопасным или для проведения надлежащего последующего ухода. Так что дней через десять, когда тебя выпишут, ты останешься у меня — как мы и договаривались, — и нам придётся нанять сиделку с проживанием. Она может занять свободную комнату наверху, так как ты будешь на первом этаже.

Моё внимание перемещается с большого члена Баша на слова, которые он только что произнёс. Моя голова медленно поворачивается в сторону Клайда, пока я складываю всё воедино.

Он остаётся сосредоточен на Баше, как щенок, который нашалил и избегает зрительного контакта.

— О, спасибо, Баш. Это идеально.

Моя челюсть отвисает, пока я наблюдаю, как Клайд… играет им. Его голос совсем мягкий, плечи слегка ссутулены.

— Я уже нанял кого-то.

Измученный вздох вырывается из губ Баша. Словно он ожидает, что Клайд скажет, что нанял танцующего пингвина или что-то в этом роде.

Он и не подозревает, что всё гораздо хуже.

Скрестив пальцы на коленях, я не могу не переплетать и не сжимать их, пока тишина затягивается. Баш просто смотрит на пожилого мужчину, словно ждёт, когда его просветят.

Его тёмные глаза скользят к движению у меня на коленях, и я немедленно останавливаюсь.

Ёрзание — явный признак, и, судя по тому, как его брови хмурятся, он это знает.

— Клайд, кого ты нанял? — медленно, с намерением спрашивает он.

В ответ глаза Клайда становятся комично широкими и невинными. И с одним застенчивым наклоном головы он говорит:

— Гвен, конечно же.

Баш откидывает голову назад, большие руки упираются в бока, пока он смотрит на потолок, словно может найти там дополнительную порцию терпения, запрятанную за одним из ужасно неприглядных светильников. Он вдыхает так глубоко, что я вижу, как его грудь расширяется под мягкой тканью белой футболки, наполняя лёгкие до краёв. Судя по тому немногому, что я о нём знаю, это, вероятно, отличное упражнение для успокоения нервной системы. За исключением того, что он не выпускает воздух медленно.

— Клайд. — Он вздыхает имя мужчины, звуча раздражённо.

Я стараюсь не принимать это на свой счёт. Возвышаться над этим — уже вторая натура для меня, что облегчается тем, что Баш избегает меня как чумы. В большинстве случаев мужчина бросает на меня не более чем взгляд. Ему явно не пережить то, что я встречалась с Триппом, и хотя раньше это меня беспокоило, я отпустила это. Я не могу изменить прошлое. Я могу контролировать только свои собственные чувства, и, к сожалению для меня, они тоже не изменились.

Баш просто что-то делает со мной. Даже сейчас, когда он раздражён Клайдом и мной, восхитительное давление скручивается за бёдрами, и я пытаюсь сдержать ухмылку на губах. Так же, как в ту ночь в аэропорту, его угрюмость забавляет меня. В ней нет яда. Это словно маска.

Конечно, мы с Башем в основном незнакомцы, но я могу сказать, что он больше лает, чем кусается. Я выросла с укусами. А это? Это не оно. Это строгость снаружи и мягкость внутри. Это мужчина, который щетинится и ворчит, но сдаётся, когда это важно. И если бы мне пришлось делать ставку, я бы поставила на то, что маленькая афера Клайда сработает — и Баш даже не останется на него злым.

Клайд поворачивается в кровати, стонет, словно от боли, и его покрытая веснушками рука ложится на живот.

— Она уже помогала мне, — говорит Клайд, морщась. — Я никому другому не доверяю.

Я сейчас усмехаюсь, потому что позже вручу Клайду грёбаный «Оскар». Он прекрасно знает, что делает. Но я быстро проглатываю своё развлечение, когда голова Баша резко поворачивается в мою сторону.

Однако Клайда это ничуть не смущает. Он продолжает невозмутимо.

— То, что ты отдал мне почку, не означает, что теперь ты мой босс.

— Слава богу, — ворчит Баш. — Это чертовски пугающая перспектива.

Я прикусываю язык. Мне действительно, действительно не следует смеяться прямо сейчас.

— Ей негде жить. Некуда идти. Ты будешь работать — уедешь, скоро начнётся пожарный сезон. Ты даже не заметишь нас.

Взгляд Баша мечется между нами.

— Негде жить?

Я пожимаю плечами.

— Мне нужно освободить квартиру здесь до конца месяца, и я ещё не построила планы, куда поеду дальше. Я разослала запросы и начала искать в интернете, так что сомневаюсь, что задержусь дольше, чем на месяц или два. Время, вероятно, идеальное, если вам действительно нужен кто-то, чтобы помочь с Клайдом.

Он смотрит на меня так, словно я проблема, которую нужно исправить. И то чувство, от которого я бежала годами — ощущение, что я неудобство, — поднимает свою уродливую голову.

Конечно, Баш не хочет меня в своём доме. Если я остановлюсь и подумаю об этом, это даже несправедливо — просить об этом. Он только что наладил отношения с сыном. Я, живущая в его доме? Красный, блять, флаг.

Так что я говорю себе то, что всегда говорю.

Вперёд, к следующей остановке.

Может, так и должно было случиться.

Когда жизнь даёт тебе лаймы…

— Знаешь что? Всё в порядке.