Эскортница поневоле - Элен Ош

В том самом фильме, который мы с Ольгой смотрели под бокал вина, всё было совсем иначе. Там героиня сама выбирала такую жизнь, торговалась, получала подарки и в конце любовь и принца на белом коне.

А здесь?

Муж продал меня, не спросив. А тот, кто купил, смотрит как на трофей и требует «быть красивой и молчать». Никакого белого коня. Только чёрный внедорожник и шрам на щеке, который оставили мои ногти. А вместо любви — долговая расписка, где я значусь как залог.

Вот и вся «Красотка».

Чёрт возьми, как же это всё мерзко.

Шумно выдохнула и вернулась к образу для званного ужина. Туфли на высоком каблуке. В этот раз я их не забуду. Чулки тонкие, телесные. Нижнее кружевное белье, но без вычурности. Из украшений выбрала мелкие жемчужные серьги и тонкую цепочку. Всё неброско и изысканно. Словно кто-то не просто купил вещи, а продумал образ до мелочей.

Волосы подняла в высокий хвост. Пусть лицо будет открытым. Мне не за что прятаться. Виноват муж, а не я. Я — всего лишь расплата. И чем скорее я это приму, тем легче будет.

И снова мысли о долге. Как Баранов выплатит эту сумму? Или он погрязнет в ещё большей долговой яме, оставляя меня здесь навсегда? Или вообще не собирается платить?

Я вдруг поймала себя на холодной, отрезвляющей мысли: а хочет ли он меня возвращать? Я же теперь «испорченная» эскортница, которую трогал другой мужчина. Сможет ли Артём смотреть на меня после всего? А почему меня это вообще должно волновать? После его предательства, после…

Нет. Надо бежать. Потом решу: куда, зачем, как буду жить дальше. Главное, вырваться из этого рабства.

Я подошла к окну. День, солнечно, охрана. Вон те двое, что были в квартире, и ещё парочка. Не спускают глаз. Горничная в коридоре вечно крутится, делая вид, что наводит порядок. Мария тоже то и дело появляется то с вопросом, то с уточнением. Слежка, помноженная на заботу. Или забота, приправленная слежкой. Но ничего. Я найду лазейку. Не сегодня, так завтра.

В гардеробной, среди аксессуаров, я нашла маленькую сумочку — клатч на тонкой цепочке. Чёрный, лаконичный. Влезет ровно то, что нужно: телефон, помада, пара салфеток. Телефон вошёл идеально. Я застегнула клатч, повесила на плечо: не отвлекает, не мешает.

«Любые звонки тебе выйдут боком», — всплыли в голове его слова. Я не звонила. Пока.

Когда я уже почти закончила, в дверь постучали. Мария.

— Машина ждёт. Водитель отвезёт вас.

— Телохранитель? — уточнила я.

Она не ответила. Только чуть склонила голову. Я не стала уточнять.

Я посмотрела в зеркало в последний раз. Высокий хвост, чёрное платье, красная помада.

— Ну что, Мирослава. Сейчас увидишь, как выглядит ад в вечерних нарядах.

Что я делаю? Куда еду? Зачем?

Вопросы рождались сами собой, безжалостные, не имеющие ответов. Ещё вчера солидная замужняя дама, пусть и с треснувшим браком, но с определённым статусом. А сегодня… эскортница. И ладно бы по своей воле, ради кошелька богатого папочки, как те молоденькие пигалицы, что смотрят на это как на лёгкий заработок. Но я-то…

Ладно, Мирослава. Возьми себя в руки и…

За окном проплывали вечерние огни. Город всегда нравился мне: старинный, живописный, раскинувшийся на берегу моря. Когда-то я с упоением изучала его историю, рылась в архивах, выуживая на свет никому не известные факты. Гордилась тем, что живу здесь, где каждый второй дом мог рассказать свою легенду.

А теперь… теперь я ехала в чужой машине, чтобы сопровождать чужого мужчину на встречу с незнакомыми людьми. Красивая кукла для богатого дяденьки. Стыдно перед городом. Стыдно перед собой.

Мне ещё не тридцать, но уже и не двадцать пять. Какой ему резон таскать с собой взрослую женщину? Было бы мне лет восемнадцать, понятно: молодое тело, наивный взгляд, никаких вопросов. Но я…

Не успела додумать. Машина остановилась.

Шикарное здание. Элитный клуб. Я была здесь пару раз. С Барановым. Отмечали его день рождения. Когда ещё казалось, что жизнь идёт по правильному пути.

Водитель открыл дверцу. Но руку подал не он.

Аргунов. Собственной персоной.

Я подняла глаза. Он стоял, чуть склонив голову, и смотрел на меня: медленно, с ног до головы, с лёгким прищуром, словно оценивал товар на витрине. Чёрный костюм, безупречная осанка, ни одной лишней детали. Взгляд задержался на лице, скользнул по шее, по открытой спине платья и только потом он коротко кивнул. Одобрительно.

Быть красивой и молчать. Первый пункт выполнен.

Я вложила пальцы в его ладонь. Он сжал. Не больно, но так, что не вырваться.

Внутри клуба давила роскошь, приглушённый свет скрадывал лица. Дорогие костюмы и вечерние платья сливались в пёструю, безликую массу. Никакой молодёжной тусовки. Только солидные люди, чьи имена иногда мелькали в новостях.

Я осмотрелась. Заметила: отдыхают не с жёнами. Слишком молодые девушки и откровенные наряды. Томные взгляды, устремлённые в никуда.

Вот она, моя «семья» поневоле.

— Как же я тебя ненавижу, — прошептала я, глядя прямо перед собой.

Аргунов наклонился к самому уху. Дыхание обожгло кожу.

— Ни одна из них тебе в подмётки не годится. Ты умна, образованна, у тебя есть характер. А они — пустышки, даже если в бриллиантах.

— Но я — эскортница.

— Можешь ею не быть, — его голос стал тише, почти ласковым. — Если будешь послушной.

Я резко повернула голову, встретилась с ним взглядом.

— Я⁈

Он усмехнулся. Не ответил. Увлёк к столу.

Официанты скользили между гостями бесшумно, как тени. Подавали вино в хрустальных бокалах, расставляли тарелки с изысканными закусками, убирали пустые приборы с той безупречной выучкой, которая бывает только в местах, где счёт за ужин перекрывает чью-то месячную зарплату.

Я смотрела на это и чувствовала себя музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Красивая и немая.

Аргунов сидел рядом, его рука иногда касалась моей спины: легонько, собственнически, будто напоминал: «Ты здесь, потому что я так решил».

Разговор за столом шёл о деньгах. О больших деньгах.

— Я тебе говорю, этот участок надо брать сейчас, через месяц цена вырастет в два раза, — мужчина напротив с бокалом красного вина откинулся на спинку стула. — Там всё схвачено, вопрос только в подписи.

— А что с разрешением? — спросил другой, гладко выбритый, в очках в тонкой оправе. — У нас в прошлый раз были проблемы.

— Какие проблемы? — усмехнулся третий, с массивным перстнем на пальце. —