Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри - Элис Айт
Однако, хотя авторы большинства статей позволили себе осуждающий тон в мой адрес, ничего особенно страшного там не нашлось. Никто не пытался делать предположения, с кем я могла изменить мужу, но это и не удивительно. Я прикладывала немалые усилия к тому, чтобы моя репутация сохранялась безукоризненной. От этого напрямую зависело, какую магическую работу мне предстоит выполнять – мелочевку вроде лозоходства или то, что прославит мое имя в веках, как Джона Ди или Мерлина. Влиятельные аристократы ни за что не свяжутся с изменницей.
Было еще кое-что, что меня успокоило. Никто не вспомнил прегрешения моего брата, из-за которых мы впали в бедность настолько, что у меня не оставалось выбора, кроме как выйти замуж за Дуэйна.
Отложив последнюю газету, я выдохнула с облегчением. Скорее всего, Дуэйн заплатил газетчикам, чтобы те «забыли» подробности моей биографии. Ведь пятно на моей репутации – это пятно и на его репутации.
Хотя тогда еще острее становился вопрос, зачем вообще нужно было со мной разводиться?
В любом случае теперь появилась надежда, что в Шотландии мне дадут пожить спокойно.
Да, я надеялась хотя бы на покой. О личном счастье уже и не мечтала – поставила на нем крест, еще когда сочеталась браком с нелюбимым, неприятным мне мужчиной.
На ум в этот момент почему-то пришел Джеймс. Так странно – он сбежал от нас почти сразу после того, как появился Дуэйн, и вновь мы встретились всего через пару дней после того, как суд расторг мой брак. Совпадение?
Мог ли Джеймс специально за мной следить?
А может, он согласился бы понаблюдать за Дуэйном и выяснить, по какой все-таки причине моя репутация и жизнь были стерты в порошок…
Поезд внезапно тряхнуло. Я качнулась на сиденье, больно ударилась локтем о край столика и зашипела от боли, схватившись за ушибленное место ладонью. Да что ж за день сегодня такой, фэйри его забери!
Закрыв глаза, я сконцентрировалась и ощутила мягкое, ласковое прикосновение магии, которая текла по каналу. Я хорошо знала, насколько оно обманчиво. Как и любая стихия, волшебство сопротивлялось воле человека и стремилось подчинить его себе. Не один маг погиб, самонадеянно решив, что у него хватит сил на мощные чары. Но у меня хватало опыта, да и колдовство требовалось слабенькое.
– Локоть, локоть, не боли, к феям, к феям боль уйди! – прошептала я простенькое заклинание.
Боль тут же стала униматься. Я выдохнула, вновь расслабляясь на сиденье.
Говорить в рифму или в ритм при колдовстве было не обязательно. Иногда оно работало вообще без словесных формул. Но мне всегда казалось, что магию так проще направлять, иначе существовал риск потерять над ней контроль и только ухудшить ситуацию. Например, сломать кости вместо того, чтобы залечить легкий ушиб.
К счастью, мое заклинание подействовало прекрасно. Меньше минуты – и ни намека на боль.
Вновь придя в себя, я выпрямилась и посмотрела в окно. За снегопадом было толком ничего не видно, кроме того что до первой станции мы явно еще не доехали. Поколебавшись, я открыла окно и высунулась на мороз.
Из соседних купе тоже выглядывали растерянные пассажиры. Вдоль поезда бежал какой-то человек. Я поморгала, не сразу поняв, что это кондуктор. Мело так сильно, что оливковая форма стала белой, а сам мужчина походил на ожившего снеговика. Только морковки вместо носа не хватало.
– Дамы и господа, займите свои места, пожалуйста! – кричал служащий на ходу. – Остановка вызвана сильным снегопадом! Буквально через минуту поезд отправится дальше!
– Спасибо! – громко сказала я, но он, кажется, все равно не услышал за ветром.
Я захлопнула окно и послушно села обратно. Раз нужно подождать, подождем, деваться с поезда в любом случае некуда. Чем бы пока заняться?
Ответ пришел мгновенно. Больше всего на свете я любила читать и, наверное, если бы существовала такая возможность, то навсегда поселилась бы в какой-нибудь из книг.
Я пододвинула поближе сумку, в которой лежало все самое важное. Собирать ее сегодня утром помогала горничная, и я попросила ее засунуть куда-нибудь пару книг с моего стола, какие поместятся.
Но вместо специально отобранных для дороги романов среди вещей нашлась лишь одна странная книга. Незатейливая коричневая обложка на ощупь казалась бархатной, хотя материал на вид напоминал тонко выделанную кожу. Ни названия, ни имени автора там не значилось. Когда же я изумленно открыла ее, то и страницы оказались пустыми.
Н-да. Похоже, служанка что-то напутала и положила мне новую записную книжку Дуэйна. Хотя я вообще за ним не припоминала привычки что-либо записывать. Он полагался на память, причем в основном на мою, потому что делами-то занималась я, а бывший муж лишь изображал вечную занятость.
Впрочем, он же больше не женат. Наверное, пытался к этому подготовиться, а горничная нечаянно сломала ему планы.
Я злорадно хмыкнула, представив, как взбешенный Дуэйн брызжет слюной во все стороны. Жаль только, что девушке достанется.
Пока я складывала книгу обратно, поезд уже тронулся и медленно, с натужным пыхтением покатился по рельсам дальше. Но, учитывая, что снег за окном стал падать лишь еще гуще, так, что вообще ничего не разглядишь, пассажиров ждала еще не одна непредвиденная остановка.
В целом в этом не было ничего необычного – почти каждую зиму какой-нибудь поезд да застревал в снегах. Поэтому с недавних пор самые важные маршруты обслуживал маг, который своевременно убирал заносы с путей. Наверняка и сегодня с нами кто-то едет.
Я вдруг задумалась о бушующей снаружи метели. Зимы в Шотландии суровее, чем в Англии, и такая погода там не редкость. Но мы едва выехали из Лондона, и я не помнила, чтобы в столице хоть раз выдавались настолько снежные и холодные месяцы. В газетах о буране тоже не предупреждали, иначе бы я подготовилась получше и взяла больше еды на случай, если застрянем где-нибудь. А раз этот лютый снегопад никто из предсказателей погоды не предвидел…
Голову пронзила резкая боль. Я аж охнула и принялась массировать виски, но спазм миновал стремительно. Даже не пришлось читать очередное заклинание.
Как чудно сегодня все. А о чем я до этого думала? Мысль ускользнула безвозвратно.
Я огляделась. Книги нет, газеты по второму разу читать не хотелось. Ни вышивки,