Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова
Рей тяжело вздохнул и повременил, прежде чем ответить.
— Началась война, Лави, — сказал, не глядя на неё. — Ургламы атаковали северные рубежи. Орден едва справляется с натиском. На счету каждый боец.
— Откуда… — голос предательски дрогнул. — Откуда знаешь?
— У меня свои источники.
Лави кивнула. Пусть так. Не хочет говорить, не надо, но…
— Хочешь уехать сейчас?
— Да. Пока мы мило беседуем, на севере полыхают деревни, умирают люди. Надо спешить.
— А как же отец? Неужели ты с ним не простишься?
— Я оставил ему записку. — Рей понурил голову. — Надеюсь, он поймёт.
Лавьен пожала плечами. По сути, какая ей разница? Главное, она теперь свободна! Свободна как ветер! Она вернётся домой, заберёт бабулю Ширайни и отправится в бессолнечные земли, учиться волшбе! И никто её не остановит. Никто. Даже отец. Если ему потребуется очередной союз, пускай женится сам!
— Ваше высочество! Лошади готовы! — елейно пропел конюх.
Гнедой жеребец Рейнара был голенаст, высок и статен. Угольно-чёрная грива, крохотная звёздочка на лбу… Превосходное животное!
Лавьен же досталась серая в яблоках кобылка: милая, белогривая, с мягким покладистым характером и добрыми карими глазами.
Рейнар помог усесться в седло, и Лави взялась за поводья. На своего коня принц буквально взлетел.
— Поехали, — скомандовал он и легонько тронул гнедого.
Вместе, бок о бок, они пересекли широкий двор, выбрались за ворота и двинулись к юго-западу. Осенняя ночь дышала зябкой моросью, и Лави глубже натянула капюшон. Холодало. Ветер крепчал. Когда на востоке забрезжил рассвет, Лавьен обернулась. Замок короля Инарии гордо высился на холме, упираясь в хмурое небо зубьями башен, и казался мрачной неприступной цитаделью. Хорошо, если так. Только крепкие стены способны остановить диких, по-звериному жестоких ургламов, сметающих всё на своём пути…
Принц молчал до самой развилки и заговорил лишь у путевого столба.
— Здесь наши дороги расходятся, — сказал, кивнув на указатель. — Мне на северо-запад, тебе на восток. Прощай, Лави.
— Прощай, Рей.
Он как-то странно посмотрел на неё.
— Знаешь… я рад, что мы расстались… — Рейнар по обыкновению чуть отвернулся, избегая её взгляда. — Я никогда не смог бы… с тёмной. Ну… ты понимаешь.
Ответа он дожидаться не стал. С громким «Р-ра!» пустил коня в галоп. Лавьен долго смотрела ему вслед, провожая взглядом, а потом цокнула языком, направляя кобылку на нужную тропу.
Вот и всё. Она свободна. Детство кончилось. История с глупой помолвкой осталась позади. А оглядываться Лавьен не собиралась. Не теперь.
Глава 7
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Лавьен села рядом, удерживая обёрнутую полотенцем глиняную миску.
Пахло вкусно. Очень даже. Так, что аж слюнки потекли, но… имелся нюанс.
Еду готовили ургламы, а значит…
— Что это? — тихо вопросил Рей. Он спросил бы громче, да сил не хватало: постоянно клонило в сон, голова кружилась, а тошнота то и дело подкатывала к горлу.
— Человечьи потроха с луком и грибами, — ответила Лави, выдержала паузу и… звонко рассмеялась, узрев выражение его лица. Смех был приятный. Добрый, без издёвки. — Это куриный бульон, глупый. Ничего другого тебе пока нельзя.
— Спасибо, я не голоден. — Рей отвернулся к узкому, затянутому морозными узорами окну.
— Разумеется! — Лави помешала варево деревянной ложкой. — Наверное, сыт по горло собственной спесью. Как у неё вкус? Преотличный? Корочка хрустит?
Рей резко развернулся и встретился с бывшей наречённой взглядом.
— Ты служишь врагу, Лавьен! — выпалил со всей доступной в его состоянии яростью. — Служишь тем, кто годами разорял наши земли!
— А ты вот-вот умрёшь от истощения, — парировала серокожая. — И зови меня Бьёрг.
— Мерзкая ургламова кличка противна мне. Как и общество предательницы.
— Придётся потерпеть, если не хочешь угодить обратно в клетку. — Она зачерпнула бульона. — Давай, помогу поесть.
— Сказал же, я не голоден.
Лавьен вздохнула.
— Ты похож на обтянутый кожей скелет, — равнодушно изрекла она. — Ещё немного, и не то, что меч, а собственный корешок удержать не сумеешь, когда помочиться надумаешь.
Рей скрежетнул зубами. У неё даже шутки теперь ургламские, низменные и грязные!
И тем не менее, серая была права. Хоть пару ложек надо в себя влить, иначе есть риск уснуть и не проснуться. Один его сокамерник в лагере Драксуса умер именно так. От голода.
— Я сам, — прохрипел Рей, с трудом принимая сидячее положение.
— Как хочешь, — Лави пожала плечами и всучила ему и миску, и ложку.
Увы, ничем хорошим затея не увенчалась: рука тряслась, пальцы не слушались, ложка ходила ходуном. Рейнар облился и обжёгся, но до рта бульона так и не донёс.
Лавьен молча обтёрла его полотенцем. Молча забрала еду и начала с того, на чём остановилась: зачерпнула бульона, подула и поднесла к губам.
— Ешь.
Рей подчинился.
За первой ложкой последовала вторая, за ней — третья. Потом Рей перестал считать.
— Молодец, — похвалила серокожая, когда бульона в миске не осталось. — Теперь отвар.
Она подала кружку. Помогла сделать глоток.
— Умница.
Рей смежил веки. Какое кошмарное унижение! Если магистр Алого Ордена узнает, как он позволял темнокровой перебежчице кормить себя с ложки… да его повесят на первом же дереве, как изменника!
Лавьен тем временем подбросила дров в очаг и зажгла свечи. В комнате стало уютно и тепло.
— Помнишь, как облил моё любимое платье чернилами? — Лави уселась на край постели и посмотрела на него. Без злобы, без раздражения. Ласково так посмотрела. Как на товарища. На старого доброго друга. — Прямо накануне пира в честь Эльсова дня.
Рей на миг позабыл, что она предала свой народ, и ответил:
— В отместку ты прибила мои сапоги к полу, и наутро я чуть не свернул шею.
— Когда ты срезал мне косу, я плакала целую неделю!
— Отец меня выдрал, и я неделю не мог сидеть, так что квиты, — Рей не смог сдержать улыбки. — Короткие волосы, кстати, очень тебе шли.
— А помнишь, как застукал меня за колдовством у старого дуба?
— Когда ты едва не спалила коновязь и меня вместе с ней? Как такое забыть!
— А жабу помнишь?
— Жаба была преотличная! Я полдня за ней охотился. Хотел произвести впечатление.
— Тебе удалось!
— Я был ужасным ребёнком.
— Этого