Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова
Рей вздохнул.
Отец поймёт. Обязательно поймёт и отпустит его служить. Как-никак, в наследниках у него теперь недостатка нет. А уж серая поймёт и подавно. И, наверное, даже обрадуется возможности наконец избавиться от ненавистного женишка.
Рейнар улыбнулся и от души поздравил роженицу с благополучным разрешением. Мачеху звали Айриль, и возрастом она обгоняла Рейнара всего лишь на пять вёсен. Молодая, здоровая, сильная. С широкими бёдрами и большой грудью. Она нарожает отцу целый полк принцев и принцесс. И все они будут жить долго и счастливо. Вне всякого сомнения.
Покинув дворец, Рей отправился на двор, попутно кликнув Танмара.
— Что, кулаки чешутся? — усмехнулся молодой конюх. Сразу, видать, смекнул, зачем его позвали. Умный парень.
— Меньше слов. — Рейнар снял нарядный камзол, бережно повесил на ограждение и закатал рукава рубахи. — Бей первым.
— Как скажете, ваше высочество.
Глава 5
Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня
Кости крутило. Боль нарастала, делалась нестерпимой, и это… было хорошо. Очень хорошо. Правильно.
Если человек чувствует боль — он жив.
Рей знал это. Так учили в Ордене. А потом пришлось проверять на практике. Снова, и снова, и снова, и снова… С тех пор у него знатно прибавилось шрамов.
Рей попробовал собрать мысли в кучу и вспомнить, что случилось, но голова едва не взорвалась: казалось, будто раскалённые тиски сжали лоб, виски и затылок.
— М-м… — простонал он, не сдержавшись, и приоткрыл глаза.
Сделалось стократ хуже: свет резанул, и Рей застонал снова.
— Тише, — голос показался смутно знакомым. — Тише!
У губ появилась кружка.
— Попей. Станет легче.
Рей заметался.
Слуги Драксуса! Они здесь и снова хотят накачать его гадостью, превратить в уродливое, лишенное воли и разума чудище! Нет. Нет!
— Н-нет… — прохрипел Рейнар, отворачиваясь.
— Глупый! Это просто вода!
Откуда он знает этот голос? Где мог слышать? Может, это просто мерещится? Или…
С великим трудом Рей разлепил глаза. Всё казалось размытым и мутным, будто он смотрел сквозь толстое ледийское стекло, но наконец картинка перестала двоиться и обрела очертания.
Увы, опасения подтвердились: Рей сообразил, что всё ещё бредит. Иначе и быть не может.
— Ты… мне… снишься, — заявил он силуэту и смежил веки. К чему смотреть, если кругом неправда?
— Вовсе нет.
Захотелось немедленно рассеять морок. Прогнать неуместное видение и вернуться в больную, но всё-таки реальность.
— Уходи… — выдавил он еле слышно. — Оставь меня…
— И не подумаю! — ответило наваждение. — Это моя башня.
Башня…
Что ещё за башня? Его же вроде как держали в клетке. Сломали ноги. Опоили. А потом… Потом был бой. Напали ургламы. Они перебили некролитов, сожгли лагерь и уничтожили запасы варева.
Или нет?..
Рей снова приоткрыл глаза. Видение не исчезло: серокожая по-прежнему сидела у постели. В холодном утреннем свете пепельные волосы казались совсем белыми, а глаза напоминали осколки янтаря.
Нет. Это не может быть правдой!
Он хотел назвать её имя, но ком встал в иссохшем горле, и Рей зашёлся кашлем. Рёбра тут же пронзило болью.
— Клянусь Ледой, это вода! — серокожая вновь поднесла к губам чашу. — Ну же, не упрямься. Сделай глоток. Надо утолить жажду хоть немного.
И Рей поддался. Измученный, обессиленный, истерзанный, он так хотел пить, что, наверное, с лёгкостью проглотил бы море вместе с рыбами и затонувшими кораблями.
«Вода» внезапно оказалась… водой. Поняв это, Рей вцепился в кружку и с жадностью опрокинул в себя содержимое, пролив добрую половину на грудь.
— Эй, полегче!
— Ещё… — прошептал он. — Пожалуйста, ещё!
Дважды просить не пришлось. Серокожая наполнила чашу и помогла ему напиться. В этот раз Рей постарался не упустить ни капли. Дышать и вправду стало легче.
— Ты… настоящая… — он мазнул рассеянным взглядом по знакомому лицу. Голова немилосердно кружилась. Глаза слипались.
— Настоящая.
Узкая ладонь накрыла лоб. Пальцы скользнули по щеке. Лёгкое, ласковое прикосновение…
Рей сглотнул. Говорить было тяжело: слова приходилось выдавливать. Одно за другим.
— Ты… стала… д-другая…
— Ты тоже. — Серокожая нашла его руку и чуть сжала. — Мы просто выросли, Рейнар. Мы просто повзрослели…
Прошлое. Инария. Дворец короля. Парадная зала
Он изменился. Да так резко, что сначала Лави не поверила глазам. В ярко освещённой тронной зале её приветствовал не мальчик, но молодой мужчина. Высокий и статный, широкоплечий. От прыщей — вечной его проблемы — не осталось и следа, и с чистого лица на неё смотрели пронзительно-синие глаза. Волосы цвета тёмного золота принц собрал в низкий хвостик.
— От имени всей Инарии приветствую тебя, наследница гордой Леды, — проговорил он. — Мой дом — твой дом.
Лави на миг сбилась, забыв положенную обычаем фразу.
Его глаза всегда были такими синими, а голос — глубоким? Как же она не замечала? Странно…
Пролепетав в ответ традиционные благодарности и восторги, Лави ухватила принца под локоть, и они неспешно зашагали по привычному пути — через анфиладу к лестнице.
«Сейчас он назовёт меня уродиной, и всё встанет на свои места», — подумала Лави, но ошиблась.
— Ты сегодня очень красивая, — сказал принц, и она чуть не упала.
Красивая???
Хотя… На ней впервые платье с вырезом, волосы собраны в высокую причёску, а в ушах длинные серьги с настоящими лунными камнями. Как никак, завтра её шестнадцатый день рождения. Отец дозволил нарядиться по-взрослому. Так, как ей самой бы хотелось.
Рейнар заметил? Или это уловка? Очередная злобная выходка. Она поверит, а он рассмеётся!
— Мне надо поговорить с тобой, Лави, — сказал он, раскланиваясь с вельможами направо и налево. — Наедине.
Лави? Неожиданно. Обычно Рейнар звал её уродиной, змеёй или жабой. Иногда — грязной полукровкой. Но чтобы по имени… Такое случилось впервые!
— Буду ждать в полночь в нашей беседке. Приходи.
В нашей?
Они достигли мраморной лестницы прежде, чем Лави успела ответить, и Рейнар, поклонившись, пожелал ей добрых снов и хорошего отдыха. Глаза его при этом кричали: «Приходи! Буду ждать!»
И Лави пришла. В ту самую беседку под ивами, где тысячу лет назад юный принц Рейнар запустил в неё жабой.
Он ждал. Всё такой же высокий, статный и широкоплечий. Синеглазый и светловолосый. Истинный сын