Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— Кто вообще способен понять логику дракона? — сказал Сет с той напускной уверенностью учёного. — Может, у него были мысли, когда он был связан. Но теперь… это как гадать по ветру.

Я нахмурилась, и он вдруг замер. Его глаза расширились, и он посмотрел на мои руки.

— Подожди. Тани. Ты их чувствовала?

Я опустила взгляд на свои ладони. Часть меня в тот момент хотела солгать. Но я не понимала — зачем. Я старалась не жить в страхе, особенно рядом с теми, кто меня любит. И я знала, что Сет — один из них.

В этом деле, где тайна была только моей, я скажу ему правду.

Я кивнула.

— Я… я чувствовала Веллинтрис, когда коснулась её.

В его реакции не было ни хищности, ни желания извлечь выгоду. Только облегчённый пыл нового знания. Восторг открытия — тот самый, который я так давно делила с ним и понимала. Теперь я стала его объектом исследования, и он будет изучать меня, пока не насытится.

— Твоя способность работает и на драконов? Что это вообще значит? Я даже не думал, что такое возможно.

Я поймала себя на желании помочь ему, разжечь его интерес.

— Однажды был ещё волк. Но я не чувствовала его эмоций. Скорее… просто ощущала его.

Он покачал головой.

— Тани.

Разговоры, что у меня были в Госсамире, Сыны и всё, что они говорили, всплыли в памяти. Какая бы тайна ни жила во мне, я чувствовала — именно она и есть ключ к её разгадке.

— Думаю, это как-то связано с Амуной, — задумчиво сказала я.

Его изумление тут же сменилось учёным недоверием.

— С Амуной? С мифическим драконом? Каким образом это вообще связано?

Это было так, словно я сказала учёному, что Основатели ответственны за саму природу. Я улыбнулась и подняла руку, коснувшись холодного лунного камня у груди сквозь ткань рубашки. Я не стану раскрывать Ивон и ту тайну, которую они все хранили. Это было не моё, чтобы рассказывать. И не моё, чтобы до конца понимать.

— Это из Земель Касания, — сказала я. Это было самое тонкое из вранья, ведь о Великой Амуне я слышала задолго до отъезда в Ивенфолд. Мои родители верили, что Амуна тянет луну по нашему небу. В этом я не предавала доверие Сета. — Драконы, волки, Братство. Мы все связаны с луной и с лунным драконом.

— О, — Сет кивнул, но было ясно, что моя неуверенная теория о странных способностях его уже меньше занимает. Его взгляд стал стеклянным. Если бы я сейчас к нему прикоснулась, уверена, вместо эмоций там был бы список книг. Он найдёт своё объяснение. — Я хочу это изучить. Посмотреть, были ли ещё люди, способные влиять на существ своей магией. У меня ведь есть доступ ко всем запертым книгам.

Его глаза горели.

— У меня есть твоё разрешение?

Я усмехнулась.

— Конечно. И пока ты там… не мог бы ты поискать что-нибудь про «Лунную Мать»?

Он нахмурился.

— Мать Амуны?

— Думаю, просто «Лунная Мать», — сказала я, хотя сама не была уверена. — Но попробуй и так, и так.

— Что это?

— История, которую я слышала в детстве, — солгала я на этот раз прямо. Я видела, что он понимает — за этим есть что-то ещё, но он не стал настаивать. Мне самой было любопытно, есть ли в этом хоть какая-то основа, хоть какие-то тексты о том, что это вообще такое. Но ради этого я не стану подставлять Сынов.

Я доверяла Сету всем сердцем. Но Браксторну — ни на секунду. А Дериналлис — и подавно. Я не собиралась отдавать им самый тщательно хранимый секрет Земель Звука. Я не предам лес, который спас мне жизнь.

Сет согласился разобраться с этим, а затем ему пришлось уйти — он и так задержался в комнате слишком долго. Мы обнялись, и я держала его слишком крепко, не зная, когда у нас снова будет время поговорить.

Открытие про Скирмтольда ещё долго не отпускало меня после его ухода. Неужели смерть Правонтила и правда свела его с ума? Осталось ли в нём хоть что-то от короля, прославленного своей добротой?

И, конечно, как бы я ни старалась этого избежать, мои мысли снова вернулись к Лангнатину. Ещё один будущий король Земель Зрения — с молодым взрослым красным драконом.

Почему у меня было чувство, что история повторяется?

На следующий день я сидела и кормила своего дракона, пока дневной зной начинал спадать и полдень медленно тянулся к вечеру. День выдался одиноким и пустым — я бы и не возражала, если бы не надвигающиеся события этой ночи. Бал Лангнатина.

Когда солнце стало клониться к закату, Уэйнстрилл сделал то, что умел лучше всего, — прервал моё безделье. По крайней мере, на этот раз я была к этому готова.

Вошла камеристка по имени Даффиния. В руках она держала коробку с платьем, а сверху на ней лежала связка красных лент. Она осмотрела всё в комнате с педантичной внимательностью, затем присела в реверансе и поприветствовала меня с куда большим почтением, чем я того заслуживала.

Я кивнула в ответ и поздоровалась.

— Я слышала, вам досталось платье от Плониуса, — сказала она. — В башне есть леди, которые ждут простого приёма у него неделями.

— О, — сказала я, не зная, как на это реагировать. — Я и не подозревала.

— Конечно, нет. Думаю, в этом замке кто-то к вам благоволит. — Затем она подняла ленты. — А это подарок от вашего принца.

Я моргнула, уставившись на ленты с полным изумлением.

Вашего принца. В этом было какое-то особое ударение, какая-то интонация, которая меня встревожила. Если бы она сказала «вашего короля», и я сама была бы жительницей Земель Зрения, в этом не было бы ничего примечательного. Но принцев было двое, и я не принадлежала их народу. Что знала Даффиния? Нас видели той ночью? Но ведь ничего неподобающего не произошло.

После паузы я лишь глупо покачала головой.

— Моего принца?

Даффиния терпеливо улыбнулась узкими губами, накрашенными лиловой помадой. Я дала ей семь спанов — и по тому, как она смотрела на меня сверху вниз, и по едва заметным морщинкам на фарфоровой коже. Волосы у неё были рыжевато-золотые, завидно прямые.

— Я вас подготовлю. Вы уже купались?

Я не купалась.

Я позволила ей провести меня в соседнюю комнату, набрать воду и наполнить побитую жестяную ванну. Было неловко раздеваться перед ней, но я это сделала, радуясь, что пар скроет мой