Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— Никто не должен знать. Я помогу вам дойти до вашей Судьбы, но вы должны помочь мне.

Брат кивнул, его глаза сияли.

— Скажи, что тебе нужно.

Был уже глубокий полдень, когда Теоллан ушёл, ещё раз оглянувшись через плечо. Я отступила в тени своей изящной клетки и немного вздремнула, свернувшись рядом со спящим драконом. Я надеялась, что нашла в Брате ещё одного союзника.

Странно: я так долго была отрезана от собственной крови — и всё же больше всего принятия нашла именно среди них. Сет, Эрсиммон… и теперь Теоллан. Орден, к которому я никогда не хотела принадлежать, стал единственным местом, где у меня остались друзья в этом мире.

Уэйнстрилл сунул свою раздражающую квадратную голову в дверной проём, словно каменный блок. И снова — без стука. Мне пришлось удержаться от желания захлопнуть книгу, хотя с расстояния в десять футов у него всё равно не было шансов что-то в ней разглядеть.

Это был день перед балом в честь возвращения Лангнатина, и сейчас я использовала книги, чтобы хоть как-то унять стресс от мысли, что у меня есть сорок дней, чтобы его очаровать, и при этом — столь же сильное желание избегать его слишком внимательной компании любой ценой. Я нашла тихий уголок за одной из немногих дверей в библиотеке — комнату для уединённого чтения, которой я наслаждалась, пока меня грубо не прервали.

— Королевский советник желает поговорить с тобой о предстоящем бале и твоих обязательных манерах, — сказал стражник.

Я ощетинилась от его тона, хотя, по крайней мере, моё занятие прерывал Сет, а не какая-нибудь очередная выскочка из королевской семьи. Я оставила бусы там, где они лежали, — кучкой на другой стороне стола.

— О моих манерах, значит? — ответила я, не скрывая язвительности.

Уэйнстрилл поёрзал.

— Раз уж ты не отсюда, конечно.

— Конечно, — сказала я.

А затем, чтобы избавить его от мучений, встала, чтобы принять друга.

— Впусти советника.

Уэйнстрилл нырнул прочь и открыл дверь, позволяя мне сохранить иллюзию, будто у меня вообще есть выбор в этом деле. Если бы он вместо этого постучал и объявил, что пришёл палач, чтобы отрубить мне голову, я вряд ли смогла бы его развернуть.

Сет вошёл — с серьёзным, почти суровым лицом. Его широкие губы так часто улыбались в моей памяти, что теперь было странно видеть их сжатыми и побледневшими. Он кивнул моему стражнику в знак благодарности и закрыл дверь за собой твёрдым глухим стуком.

Когда он повернулся ко мне, это снова был мой Сет.

Я увидела, как тяжесть спала с его плеч, а хмурость растаяла в кривой улыбке.

— Можно увезти девушку с острова, но нельзя помешать ей сунуть нос в книгу.

Я широко раскрыла глаза и выразительно посмотрела на дверь, и он улыбнулся ещё шире.

— Всё в порядке, я закрыл её. Я, знаешь ли, знаю, какие двери здесь достаточно тяжёлые, чтобы за ними можно было кричать и ныть, и ни один надоедливый стражник не услышит.

— Хм, — ответила я, чувствуя, как страх отступает. — Мне стоит беспокоиться?

Он нахмурился.

— О том, что я запираюсь в комнатах этой библиотеки, чтобы плакать и кричать о своей матери и дяде? Наверное.

Я злобно покосилась на дверь.

— Уэйнстрилл меня ненавидит.

Сет подошёл к другой стороне моего читального стола.

— Думаю, он меня любит не больше, просто лучше это скрывает.

Он поигрался с ворсинками моего пера, которое я оставила в чернильнице.

— Он человек моей матери, и, к несчастью, я думаю, что ему не повезло быть в неё влюблённым. Он ненавидит всех, кому она не доверяет, а это, если честно, весьма внушительное количество людей.

— Они что, любовники? — прошептала я, понижая голос до возмущённого шёпота.

Он застонал.

— Я могу только надеяться, что это одностороннее.

— Но она же вдвое старше его.

— Пожалуйста, я не хочу думать об этом больше, чем уже приходится.

Он постучал по раскрытой книге передо мной.

— Лучше скажи, что ты читаешь.

— Я пытаюсь узнать больше о драконах. Ты знал, что чешуя драконов темнеет с возрастом? Правда, это очаровательно? — я усмехнулась. — Лангнатин дал мне кое-что—

— Лангнатин, — повторил он, — даёт тебе книги?

— Он был ко мне на удивление добр. Ну, добр к Ворске. Пока что.

— Ты могла бы попросить меня, — сказал Сет.

— Я вряд ли могу вот так просто тебя разыскивать, — ответила я, смягчая возможную резкость улыбкой. — Я же пленница, помнишь. Прославленная нянька для дракона.

— Это не совсем так, — сказал Сет.

Я приподняла бровь.

— Если бы я пришла сюда с драконом, достаточно взрослым, чтобы пережить мою смерть и не умереть самому, ты правда думаешь, что меня оставили бы в живых?

Сет побледнел.

— Он привязан к тебе. А я никогда не слышал, чтобы дракон мог перепривязаться, так что без тебя… он был бы довольно бесполезен. — Потом он покачал головой. — Я… я не знаю. Всё зависит от того, поверили бы они, что смогут тебя укротить.

— Будем надеяться, что они считают меня послушной, — сказала я.

Сет поморщился и протянул мне руку. Я взяла её испачканными в чернилах пальцами, чувствуя, как его вина и поддержка растекаются по мне теплом.

Я сменила тему, понимая, что, скорее всего, задела рану, которая и без того долго гноилась.

— Поверь, я бы предпочла попросить книги у тебя, но ты — королевский советник. Тебе и так пришлось придумывать повод, чтобы прийти сюда.

— Что ж, — сказал Сет, его эмоции выровнялись, — это правда, что ты мало знаешь о балах Земель Зрения.

— Надеть бусы и постараться никому не наступить на ноги, — ответила я. — Что ещё?

— Ты всё ещё собираешься следовать своему плану? — спросил Сет.

— Да.

— Выйти замуж за Лангнатина. Это будет ещё одна клетка. Ещё один остров, с которого тебе захочется сбежать.

В его словах не было ревности — только забота и желание понять.

— Это будет власть. Возможность изменить этот мир к лучшему.

— И что бы ты изменила?

Я подумала о своей родине и о том, как Триада смотрит на нас. О забытом Основателе и украденных землях. Потом — об Ивенфолде и его прошлом, пропитанном Ноксом, которое эхом отдавалось в его стенах и преследовало его детей. И, наконец, о Землях Звука. О грязном шраме на лесной подстилке. О трупе дракона, вытащенном из места его покоя. О Солли, кричащей в одиночестве от звуков, которых больше никто не