Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Учёный расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и спустил шарф, на лбу у него блеснула полоска пота. Он снова посмотрел на меня, явно чувствуя себя неуютно.

— Если это всего лишь прихоть постороннего и желание удовлетворить любопытство, я не вижу в этом академической ценности.

Я улыбнулась. В нём было что-то — неловкость или преданность своему делу, — что пахло жёсткой школой Ивенфолда. В этом было что-то ностальгическое — вспоминать это место через бедную, заученную социализацию его мужчин. Поэтому я дам ему что-то знакомое и превращу это в испытание.

— Я скажу вам, что могу предложить, если вы ответите мне на один вопрос.

Он задумался, затем кивнул.

— Один вопрос.

Я выдохнула, успокаивая и разум, и тело, замирая в неподвижности.

— Что вы на самом деле думаете о ней? О Танидвен Трелефтир. Не о причинах её существования и не о природе её жизни и поступков. Каково ваше впечатление о ней?

Теоллан несколько раз моргнул. Он сцепил руки за спиной и уставился на колонны, словно ища там вдохновение.

— Мне её жаль.

Хорошо, что я укоренилась, как дерево в бурю. Только учения Ивон удержали меня от того, чтобы издать хоть какой-то звук.

Вместо этого я ждала — застывшая, как олень. Жаль. Он меня жалел.

Теоллан продолжал смотреть вдаль.

— Я много времени злился на свою Судьбу. Меня раздражало, что вся моя жизнь как учёного сведётся к поиску того, какая шалость привела к рождению одной-единственной девушки. Признаюсь, я негодовал из-за этого назначения.

Он пожал плечами, бросая слова на ветер, а не мне — не понимая, что вслух размышляет перед своей нежеланной музой.

— Потом я прибыл в Земли Касания. Встретил её родителей, путешествовал в Андиз.

Я позволила себе крошечный вдох — единственный признак того, что я слышу его слова. Близнецами клянусь, я по ним скучала. Ивенфолд пытался выбить это из нас. Как бы они ни ненавидели, тоска по дому была тем, что объединяло нас всех, связанных и несвязанных одинаково. Я была так же одинока, как и остальные, но мои сверстники хотя бы были друг у друга. У меня не было никого — пока не появился Сет.

Теперь их лица расплывались. Я помнила тёплую улыбку матери — широкую, часто испачканную соком горхховых ягод, росших у края ближайшего сада. И глаза отца, морщившиеся в уголках, когда он подбрасывал меня в воздух. Они были счастливы. Я надеялась, что и сейчас — тоже.

Не замечая вихря моих мыслей, Теоллан продолжал, и я заставила себя слушать.

— Это было место, куда я никогда бы не попал без своей Судьбы, и мой путь дал мне бесценное понимание их народа, их обычаев, их уклада. Я провёл там больше спана, пытаясь найти ответ, когда мог, но ещё больше — изучая их и живя среди них.

Он дёрнул головой в мою сторону.

— Впрочем, это был не твой вопрос. Девушка.

Я едва не перебила его. Не поправила свой единственный вопрос, не заставила его снова говорить о моих родителях.

Но затем его глаза похолодели, а голос стал короче.

— Когда я услышал, что с ней произошло… Судьба Брака, а затем — Сломленная самым варварским и кровавым образом, даже не через две недели. Мне её стало жаль.

Теоллан взглянул на меня, словно ожидая возражения.

Я лишь смотрела в ответ, зная, что он ещё не закончил.

Он перекинул косу через плечо, коснувшись её.

— Как бы меня ни раздражало, что я так и не нашёл ответа, ты должна понять: Танидвен Трелефтир стала моей жизнью. Единственная женщина-Брат Ивенфолда — и женщина, которая могла бы стать столь многим, если бы не злая удача… как могла она, из всех людей, получить самую обыденную Судьбу из всех? Чьей-то женой. И ей даже этого не позволили, — пробормотал он с горечью. — «Жаль» — слишком мягкое слово.

Никогда мою жизнь так не обобщали. Несправедливости сыпались с быстротой летописца, сочиняющего хронику одной жизни, и это была история страдания. Для жителя Земель Аромата он увидел меня насквозь с пугающей лёгкостью. Горло сжалось, и в глазах выступили слёзы.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Это был достаточно исчерпывающий ответ для тебя?

Я могла только моргнуть — и предательская слеза скатилась по щеке.

Бровь Теоллана приподнялась, и он похлопал себя по груди, ища платок. Он протянул мне белую ткань на раскрытой ладони. Я шмыгнула носом и потянулась к нему. Моя голая рука снова коснулась его кожи. Я почувствовала на поверхности злость, разочарование и сожаление. Как и прежде, под этим лежало спокойное, ровное течение. В тот же миг я решила ему довериться. Возможно, это было безрассудство — но в моих прежних решениях безрассудства было куда больше. Я не преувеличивала, когда сказала Сету, что мне нужны все союзники, какие только можно. А основание Теоллана, его «дно океана», было из справедливости и милосердия.

Я не взяла платок.

Вместо этого я положила свою руку поверх его ладони, а другую — снизу, заключая его руку между своими. Традиционное приветствие Земель Близнецов.

Он ответил на приветствие словно по наитию, положив свободную руку поверх моей. Мы на мгновение сжали друг друга — и разомкнули ладони.

Только тогда я взяла платок и промокнула глаза.

На миг замешательство Теоллана лишь усилилось. Почему девушка из Земель Звука знает семейное приветствие Земель Касания? Затем его лицо побледнело, когда он по-настоящему вгляделся в меня: в мою тёплую кожу, в мои неестественные глаза и маскировку того, какими они могли бы быть, в самые корни моих волос.

Он сделал шаг назад, и его руки взметнулись ко рту.

Я лишь улыбнулась, когда ещё одна слеза скатилась по моей щеке.

— Этого не может быть.

Он обошёл меня по широкой дуге, словно проверяя, не привидение ли я. Призрак девушки из Ивенфолда, преследующий его. Я подумала о Солли — и мне стало больно за неё, за то, что она была совсем одна.

— Как это возможно?

Я утратила свою неподвижность, пока он кружил вокруг, тело дрожало от напряжения. Мне хотелось разрыдаться.

— Моё предложение таково: я дам вам теорию, которую вы сможете проверить.

Теоллан опустился на колени прямо в саду, протягивая ко мне руки.

— Танидвен.

Моё имя никогда прежде не звучало с таким чувством. Я взяла его ладони в свои, сжимая крепко.