Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Он вздохнул, тяжело, как будто вытягивал из глубин памяти совсем неприятные воспоминания.

— Тенцзары занимают кресло элериарха уже много лет. Все они — ярые приверженцы закона. Их сила — это сила порядка, контроля и ясных границ. Они видят мир как механизм, который должен работать по четким правилам, без погрешностей и хаоса. Теневые маги же — это наоборот: свобода, непредсказуемость, мятеж против любого порядка. Наша магия — тёмная, зыбкая, неуловимая, как дым, и она пугает тех, кто боится потерять власть.

Он прикусил губу, глаза слегка померкли.

— Приход Тенцзаров означал конец эры теневиков как уважаемой касты. Нас безосновательно объявили опасными для общества, подрывными элементами, колдунами, что играют со страшной магией. Начались гонения — магию Теней запретили, ритуалы запретили, теневые книги сожгли. Теневиков ловили, судили и изгоняли из городов. Кто-то исчезал навсегда, кто-то вынужден был скрываться в тени — не только своей магии, но и самого мира. Их отвергли, как сорняки, чтобы посадить на их место порядок и послушание.

— Они начали с охоты, — продолжил он. Эхо наших шагов мягко стелилось по холодному коридору. — Распустили Преторий, оставив должность лишь Магистра Тени при Совете, обязав отчитываться пред элериархом. Преторий сохранился, но уже в том порядке, в котором его знаем мы с тобой. Правда, сохранился лишь на бумагах. Тенцзары разобрали библиотеки с теневыми учениями, прекратили обучение теневиков, «перенаправили» таланты на границы. Официально — ради «безопасности». Но мы с тобой знаем: это был, скажем так, демонтаж неудобных людей. Шаг за шагом. Потом — указы. Декрет о запрете нерегламентированной магии, а теневая магия является именно таковой. Теневые ритуалы признали караемым колдовством, оставив эту привилегию лишь Магистрам.

Он говорил ровно, почти сухо. Но я слышала, как звенит в голосе злость — тонкая, напряжённая, как струна.

— А когда этого оказалось мало и теневики, разумеется, начали бунтовать — начались зачистки. Ты знаешь, что это значит. Те, кто смог скрыться — скрылись, но свою магию не афишировали.

Я кивнула. Медленно. Неяркие магические огни прыгали по стенам в такт нашим шагам.

— Они не боялись нас, Айлин. — произнёс он. — Они боялись того, что мы напоминали им о бессилии. О том, что есть магия, которую не поставишь на колени. И если дать ей расцвести — династия Тенцзар, дорвавшаяся до власти, падёт. Вот и всё.

Я долго молчала. Потом снова дотронулась до стены. Та немного осыпалась, и я поспешно убрала руку.

— Значит, нас когда-то вырезали не потому, что мы были опасны. А потому, что были свободны, не подчинялись. — произнесла я, и в этих словах было осознание.

Он посмотрел на меня, и в его глазах сверкнуло что-то вроде сожаления.

— Корень всего — страх. Страх перед тем, что невозможно сковать, измерить или подчинить. Теневики были живым напоминанием о том, что мир гораздо больше и глубже, чем любые законы и указы. А для Тенцзаров это было непозволительно. Закон и порядок для них превыше всего. Единственной из Тенцзар, кто захотел это изменить спустя десятилетия — стала Ауриэль. Закрыла глаза на то, что я усилил Преторий Тени, превратив его из сухих строк в документации в действительно работающую сеть с доверенными лицами и артефактами. Конечно, она была жутко недовольна, но всё же — она даже позволила мне собрать вместе крохи оставшихся теневиков для подконтрольного обучения в Круге. Она сохранила тебе жизнь. Решила избавляться от государственных теневых артефактов, таких, как Сфера Отклика, чтобы снизить процент тех, кому откликается Этерна при соприкосновении с Тенью. Для того, чтобы не убивать этих людей, не сажать в Ауланнар за нарушение декрета. Но, как видишь… восстание Тихого Круга перечеркнуло все её начинания. Неизвестно, что будет дальше.

— Ясно. Вот почему они уничтожали нас, — понимающе произнесла я, поспевая за Хаэлем. — потому что мы — живая рана в их идеальном мире. И пока мы дышим, их порядок — лишь иллюзия.

Путь продолжался в тишине. Минуты растягивались в часы, и я не была уверена, что это время так течёт, а не просто у меня едет крыша. К концу пути ноги ныли так, будто я к каждой привязала по огромному булыжнику. В каждую пятку впивались гвозди.

— Далеко ещё? — шумно выдохнула я, потирая ноющее бедро.

— Ещё немного. — сказал Эврен, как и полчаса назад.

Я шла уже на чистом энтузиазме, желая увидеть архивы. Шаг — выдох. Шаг — боль. Сколько вообще времени? Туннель всё сужался. Стены сходились всё уже и уже, словно пытались обнять. Или сжать. О, как хочется пить… сейчас бы чаю с плачущей мятой. Я мечтательно вздохнула, когда Эврен подал голос и остановился:

— Смотри.

О, наконец-то! Я подняла взгляд, едва не влетев в спину Хаэля. Мы дошли! И перед нами возникла она. Дверь. Просто дверь. Узкая, чуть выше меня. Старая, с тёмной древесиной, и вся оплетённая магической вязью. На полотне не было ручки. Ни щели, ни замка, ни символов. Только гладкая поверхность, испещрённая глубокими прожилками — как линии на ладони. Как шрамы. Я подошла ближе. Воздух вокруг неё был плотным, вязким от серьёзного заклинания на полотне. Запах был странным — не только плесень, как следовало бы. Нет, пахло старыми книгами. Углём. Пылью. Пеплом. Гарью.

— Не трогай. Это не просто дверь. — медленно произнёс Магистр. Его голос стал глухим, будто звук терял плотность, приближаясь к ней. — Она запечатана самой элериархом. Собственноручно. Её магией. На этой двери — три плетения: запрет на вход, магическая сигнализация, и парализующее заклинание. Я попробую его обмануть.

Я сглотнула. Обмануть и попробую — звучало не очень-то обнадёживающе.

— А как?

Он повернулся ко мне. Молча, на несколько секунд, слишком долгих.

— У нас есть шанс. Один. Я долго думал, как обойти её плетение. И вариант есть, но у нас будет всего семь минут. Заклинание, на которое я полагаюсь, действует всего семь минут.

Он достал из кармана пальто два предмета — и показал мне. На ладони Хаэля лежало простое серебряное кольцо и заколка. Знакомые… Я охнула, узнав эти вещи.

— Это же…

Эврен сдержанно кивнул.

— Да. Кольцо… Торенвельда. Заколка — Варпы Линч.

Да. Кольцо Райса. Варпа… я помнила её. Наставница. Как её можно было забыть? Она была подобна топору, воткнутому в древесину: грубая, тяжёлая, жёсткая. Варпа преподавала ритуальную дисциплину боевых заклинаний Тени, хотя среди учеников это больше звучало как: «попробуй выжить после первого круга тренировок». Она не объясняла