Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

По крайней мере, моя одежда теперь была максимально похожа на камуфляж. Курьер доставил две шнурованных туники и две простые плиссированные юбки — такие же наряды я видела на служанках. Они давали мне свободу передвигаться без пристальных взглядов и позволяли выполнить ещё одну услугу Сета.

Две связки бус, оставленные сверху на стопке — одна чёрная, другая белая, — я тоже приняла с благодарностью. Это было матовое стекло, куда менее красивое, чем украшения, которые я носила раньше, но они добавляли ещё один слой к костюму, о котором я так мечтала. Сегодня я надела чёрные, и они многократно усиливали мою незаметность. Я приветствовала их, даже несмотря на то, что они раздражали мою кожу.

— Ушла?

Его маленький голос пронёсся у меня в голове громче обычного.

— Я скоро вернусь.

— Больно.

— Я иду за едой, — ответила я, зная, что это его успокоит.

Он недовольно фыркнул, но следующее слово прозвучало сонно и куда спокойнее.

— Еда.

С каждым днём его личность становилась ярче, и его слова — тоже. Иногда, когда он был более бодр, я чувствовала, как он прислушивается к моим собственным мыслям, разбирая их, чтобы понять смысл.

Я усмехнулась про себя, когда дошла до подножия лестницы — всего в нескольких футах над уровнем моря, где было и шумнее, и теплее. Я пошла на запах поднимающегося теста и свежей рыбы, и моё веселье сменилось тревогой. Он начал чаще открывать глаза и двигаться по комнате. Прошлой ночью он моргнул, и я увидела в них отражение яркой белизны своих собственных глаз. Он становился беспокойным, и, хотя большую часть дня всё ещё спал, скоро кто-нибудь увидит его бодрствующим и сложит всё воедино.

У меня заканчивалось время. Не только с драконом, но и с Лангнатином. Он должен был выбрать невесту к концу Танмера — а до этого оставалось всего сорок дней, — и, несмотря на его странную доброту ко мне, я едва ли была для него подходящей кандидаткой в жёны. Пока что.

И всё же он сдержал своё слово. Его свёрток, обёрнутый коричневой бумагой, с тремя книгами был единственным, что спасло меня от адской скуки. В Госсамире у меня никогда не было времени скучать — выживание поглощало всю мою энергию. Но здесь, с уютными покоями, защищающими меня от непогоды, и с едой и водой, которые приносили без промедления, мне оставалось только мыться или сидеть в том жалком подобии сада. Даже наслаждение чудесами палящего раннего солнца Танмера могло отвлечь лишь ненадолго, и я постоянно ощущала взгляды мужчин, следивших за мной. Эти дни были всего в паре шагов от тюремной камеры, прикрытые горсткой удобств.

Стража позволила мне сегодня выйти в замок — но только потому, что я оставила дракона позади. Они знали нас достаточно хорошо, чтобы понимать: я не уйду далеко и не задержусь надолго.

Мои мысли закрутились спиралью, когда я вошла в шумные кухни. Суетливые мужчины и женщины заполняли пространство, большинство — с тёплой тёмной кожей западных земель. В любой хорошей кухне обязательно был повар из Земель Вкуса, и, казалось, здесь, в чреве дворца Драундхейвена, их было на целых два спана.

Я посторонилась, пропуская мужчину с огромным персиковым пирогом, и тут же врезалась спиной в кого-то ещё. Я обернулась, опуская голову в извинении.

— Простите, мэм.

Широкие бёдра и запылённый мукой фартук повернулись ко мне. Её тонкие каштановые волосы были соскоблены в пучок, а лицо — суровое и покрасневшее.

— А ну, прочь отсюда, девчонка, — отмахнулась она рукой, и не было сомнений, что она из людей Дионала. В её голосе звучали все приметы хорошей фермерской семьи из Земель Вкуса — растянутое «у» и более жёсткое «р». — У нас тут и так дел по горло, без камеристки под ногами.

— Прошу прощения, мэм, — ответила я. — Меня зовут Ворска. Я надеялась—

— Ворска, — перебила она. Потом ахнула и уставилась на моё лицо. — Твои глаза. Значит, это правда.

Облегчение от того, что мне не придётся ничего объяснять, быстро сменилось осознанием, что я превратилась из одного вида «урода» в совершенно другой.

— Да, мэм.

— Я думала, ты жеребёнок из Барроулендса, — сказала она, прищурившись, вспоминая южную окраину Земель Вкуса. — Ты слишком тёмная для эуфона.

Я пожала плечами, стараясь не дать ей меня выбить из колеи.

— Я не знаю, где родился мой отец, мэм. Возможно, он был с пограничья, рядом с вашими равнинами.

Она сузила глаза.

— И говоришь ты слишком правильно для одной из них. Правда, что вы там в лесу младенцев убиваете?

Я сглотнула, едва зная, как ответить. Слух о том, что Лунно-Касаемых детей оставляют на ночь под открытым небом, нужно было сохранять, чтобы Триада не узнала о Сынах — целом племени Лунно-Касаемых в Землях Звука, — но я не хотела брать это на себя.

— Во всех землях говорят на общем, мэм.

Она фыркнула.

— Но не все говорят так, как ты. Всё отрывисто и чинно.

— У нас хороший слух на музыку вещей. Я улавливаю, как звучат другие, — сказала я размеренно. Триада чтила Пятерых, может, упоминание Мефлуаны, Музы вытащит меня из этого странного допроса. Я не могла сказать ей правду — что мой странный акцент был заслугой Ивенфолда. — Может, поэтому, мэм.

— Может, как говоришь. И не зови меня «мэм».

Женщина вытерла руки о и без того грязный фартук.

— Нам сверху передали про тебя. Тебе, значит, обрезки нужны.

Я кивнула, с облегчением чувствуя, что расспросы наконец закончились.

— Да, пожалуйста.

Женщина хмыкнула, бросив на меня странный взгляд, прежде чем уйти вглубь кухни. Я не сомневалась, что мои ответы будут известны всему замковому персоналу уже к концу дня.

И всё же она вернулась с щедрой деревянной миской, наполненной жилой, потрохами и ломтиками свежего мяса. Она передала её мне с явной неохотой.

Я присела в лёгком реверансе.

— Спасибо.

Она покачала головой, погрозив мне пальцем перед лицом.

— Смотри, сама из этого не ешь. Там наверху одна леди совсем хворая. Мисс Франсиллин. Её вчера на обеде у принца так выворачивало, что кишки наизнанку. Не хочу, чтобы меня потом обвинили, если ты тоже чем-то отравишься.

Я спрятала улыбку. Септиллис нашёл ингредиенты.