(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

Ренци неожиданно помрачнел.

— Именно поэтому я и обратился к невесте Дальтиго. Раньше у меня проблем с выдержкой не наблюдалось.

— Тебе стоило обратиться в лазарет, — закатила я глаза.

— Зачем? Она — хороший менталист и ответить на вопрос, есть ли на мне ментальные блоки, вполне в состоянии. К тому же, я позлил Рамиса, что уже само по себе праздник.

Удивительно, что эти двое не ладят. Думают они абсолютно одинаково.

— И с чего ты взял, что дело в ментальных блоках? — насторожилась я. Может, и мне нужно к невесте Дальтиго? Все-таки все это было очень странно.

— Потому что все остальное у меня уже проверили для допуска к экзамену на выживание. И мне не нравится, что время от времени я не могу мыслить хладнокровно, например, когда… — Ренци осекся, когда его взгляд остановился на мне.

Нет, сейчас я ничего не буду говорить Дориэну, чтобы не спровоцировать его снова. Я могу немного подождать. В конце концов, эти видения приходят все чаще. Вполне возможно, совсем скоро я без всяких усилий сама узнаю, что произошло тогда, и почему я этого не помню.

Наши дороги с Ренци разойдутся в любом случае, окажемся ли мы напарниками на экзамене или сможем победить свои слабости и станем самостоятельными боевыми единицами — неважно.

Вряд ли прошлое способно что-то изменить.

Да это и не нужно.

— Теперь твоя очередь, — напомнил мне Дориэн о нашем уговоре.

Мне не очень хотелось делиться информацией. Я все еще не доверяла ему, как одному из Ренци, но, как бы то ни было, я не могла изменить тот факт, что угрожающие записки и моему отцу, и нам были написаны одной рукой.

Меня смущал один момент, которому я не находила объяснения, и мне требовалось мнение со стороны.

— Помнишь коробку со странными вещами, доставшимися мне от отца? — я решила начать издалека, надеясь, что так моя мысль будет выглядеть стройнее.

— Еще бы!

Да, он же заподозрил, что моим отцом являлся кто-то из их семьи из-за одного артефакта.

— Эту коробку мне передела мэтресса Тилозо уже здесь, и что удивительно, как раз перед тем, как помешать твоей консультации по менталистике, я стала свидетелем того, как мэтрессу весьма грубо допрашивал декан Монферо. И интересовало его, что мне могла рассказать библиотекарь. Не находишь это странным?

— Нахожу, — только и ответил Ренци. — Продолжай. И что тебе рассказала старая карга, прости, уважаемая магичка?

— Мэтресса Тилозо мне ничего не рассказала, как выяснилось из ее разговора с Монферо, она связана клятвой. И хотя я пряталась за стеллажом, мне показалось, что Тилозо меня заметила и хотела, чтобы я их подслушала.

— Допустим. Но пока я не вижу, как это связано с тайной встречей в неприличном месте с Дальтиго. Он с седьмого факультета, а не с первого.

— Дай договорить, — топнула я ногой. Ренци такой Ренци. Терпения его хватает только на пару минут. — Итак, мэтресса Тилозо передает мне непонятные вещи, среди которых я нахожу записки с угрозами отцу. На занятии мэтр Монферо демонстрирует мне откровенную неприязнь, если не сказать больше, а затем является предъявлять претензии библиотекарше. Я бы даже подумала, что записки его рук дело, но тогда выходит, что и это, — я подняла с пола выроненный мной листок, — тоже написал он, потому что почерк буквально один в один. Стало быть, именно декану Монферо принадлежит магсниматель, отобранный нами у Кантоцци…

— Что еще за записки? — встрял Дориэн.

— Не сбивай с мысли, — взмолилась я. — Если эта гипотеза правдива, то это мэтр Монферо превратил шуточное посвящение адептов в каскад подстав для меня. Мог ли Кантоцци так ошибиться и принять пожилого мага за адепта старшей ступени? Иллюзии бывают очень реалистичными, но они не меняют походку, манеру речи… Даже голос изменить очень сложно. А если бы Монферо владел такими навыками, он был бы деканом факультета менталистов, разве нет? Да и для чего хочет меня унизить и раздавить тот, кого называют другом моего отца? — я всмотрелась в лицо Ренци. — Ведь должна же быть причина?

— И у тебя есть идея, какая. Я правильно понимаю?

— Да, только я все равно не верю, что таинственный адепт — это Монферо под личиной, хотя у меня и нет никаких доказательств ни того, ни обратного. Это все умозаключения, основанные на странных совпадениях. Так вот, Дальтиго среди вещей моего отца опознал осколок венца императрицы…

И тут Дориэну не удалось удержать лицо.

— Венец императрицы? Тот самый?

Я и сама была в ужасе от выводов, к которым приходила. До сих пор мне не хватало времени, чтобы сложить все в единую цепочку, да и сейчас некоторые ее звенья были бракованными.

— Ну не весь. Осколок, говорю же, — я сглотнула и шепотом добавила. — И ходят слухи, что кто-то почти собрал все остальное. Если так подумать, что такое венец? Дальтиго мне объяснял, но у меня плохо с базовыми знаниями по этой теме. Я поняла только то, что это очень мощный разрушительный артефакт…

— Ты даже не представляешь, насколько.

Я с надеждой посмотрела на Ренци:

— Скажи, что я несу полную чушь.

— Как это ни странно, но нет, — мотнул челкой Дориэн. — И если остальные детали как-то впишутся в твою теорию, то мы получим очень неприглядную картинку. Я бы, конечно, предпочел, чтобы это было не так, но первый закон боевой магии гласит: «Если вы хотите чего-то избежать, оно вас непременно настигнет».

— Умеешь ты поддержать, — скривилась я.

— А зачем твоему отцу нужен был осколок венца? — синий взгляд прожигал меня, заставляя ощетиниться.

— Ну разумеется, чтобы злодейство совершить! Это же Чаргетто! Что еще от него ждать? Так ты думаешь, да? Сам-то ты откуда столь хорошо осведомлен о силе артефакта?

— Прекрати! — осадил меня Ренци. — Если ты сейчас еще раз швырнешь в меня боевым, то попадешь не в лабораторию к Гвидиче, а в лазарет.

Но у меня в груди все клокотало.

Даже теперь, когда у него на глазах меня подставляют, пытаются убрать с дороги, он отказывается принимать очевидное. Мой отец попал в такую же ситуацию.

Только почему он не смог выпутаться?

Что ему помешало? Он же был умным, сильным, талантливым… Его собирались сделать послом в Хвиссинию… И в один миг блестящая карьера и счастливая жизнь были втоптаны в грязь чьим-то сапогом. Чему папа