Спор на любовь - Рия Адри

— Ты всегда так разговариваешь? — спросил он.

— Стараюсь.

— Со всеми?

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— С теми, кто даёт повод.

— Значит, я особенный.

— Значит, вы дали повод раньше остальных.

Сольвей рядом тихо прошептала:

— Арина…

Да, я поняла.

Пора остановиться.

Иначе мы выйдем из подъёмника не экспериментальной группой ведьм, а участниками конфликта с наследником Воронов ещё до официального заселения. Очень впечатляюще. Очень глупо.

Я сделала шаг назад к девочкам.

Демьян не двинулся.

Но его взгляд остался на мне.

Подъёмник резко замедлился. За стеклянным потолком стало светлее. Шахта расширилась, стены разошлись, и кабина вошла в верхний грозовой зал.

Он находился внутри вершины скалы.

Огромное круглое помещение с куполом из толстого стекла. Над куполом бушевало небо: тяжёлые синие облака, полосы молний, чёрные птицы, которых ветер бросал между башнями. По стенам зала спускались цепи других подъёмников. На мостках стояли адепты и служащие. В центре пола горел широкий круг маршрутов, от которого расходились четыре коридора к разным корпусам академии.

Двери кабины раскрылись.

И весь верхний зал увидел нас.

Сначала — Демьяна Ворона.

Потом — его троих спутников.

Потом — восемь ведьм с багажом.

Потом — мой рукав, под которым метка маршрута внезапно вспыхнула так ярко, что чёрный ворон проступил прямо через ткань перчатки.

Очень мило.

Очень сдержанно.

Очень незаметно.

В зале сразу стало тише.

Один из служащих выронил связку маршрутных ключей. Они зазвенели по каменному полу. Женщина в серой мантии у стойки регистрации подняла руку ко рту. Двое адептов у колонны переглянулись и тут же уставились на меня.

Я посмотрела на своё запястье.

Знак светился.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы его увидели все, кому было не лень.

То есть все.

— Снимите это, — сказала я тихо.

Демьян остановился у выхода из кабины.

— При всех?

Я поняла, как прозвучала фраза, на секунду позже.

Марьяна за моей спиной подавилась воздухом.

Кира пробормотала что-то о том, что сейчас она снимет кому-нибудь что-нибудь сама.

Я сдержала желание закрыть глаза.

— Отметку, господин Ворон.

— Я понял.

— Тогда не искажайте смысл.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Я уточнил.

— Нет. Вы воспользовались двусмысленностью.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Значит, ты тоже её услышала.

Невозможный человек.

Просто невозможный.

Я вышла из кабины первой, потому что оставаться внутри рядом с ним стало совсем глупо. Каблуки стукнули по чёрному камню верхнего зала. Пол под ногами оказался тёплым. В воздухе пахло дождём, раскалённым стеклом и грозовой магией.

К нам уже спешил тот самый молодой куратор с нижней станции. Видимо, поднялся другим подъёмником или воспользовался служебным ходом. Серые волосы выбились из хвоста, мантия была перекошена, в руках он всё ещё держал восемь браслетов.

— Адептки! — выдохнул он. — Прошу прощения, возникла задержка с передачей маршрутных браслетов, но теперь я…

Он увидел мой знак.

И замолчал.

Очень выразительно.

Я протянула ему лист с подписью Демьяна.

— Добрый день. Арина Вельская, староста экспериментальной группы. Старший адепт Ворон инициировал подъём через свой маршрут до вашего прибытия. Прошу зафиксировать, что группа не давала согласия на личную привязку.

Куратор моргнул.

— Личную… что?

Я молча подняла руку.

Ворон на перчатке вспыхнул в ответ.

Куратор побледнел.

— Ох.

Да.

Именно.

Ох.

Он посмотрел на Демьяна.

— Адепт Ворон, вы активировали родовой маршрут на ведьме?

— На группе.

— Метка стоит на одной.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Контур выбрал одну.

— Этого не должно было произойти.

— Очевидно.

Демьян говорил так спокойно, будто речь шла не о магической привязке на моём запястье, а о погоде над куполом. Куратор выглядел так, словно мысленно писал заявление на перевод в спокойное место. Например, к вулканам.

Я ему сочувствовала.

Но не настолько, чтобы забыть о своей руке.

— Метку можно снять сейчас? — спросила я.

Куратор сглотнул.

— Обычную маршрутную — да. Родовую парную — только через регистратора старших связок или ректора.

— Где регистратор?

— В административном крыле.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Тогда прошу сопроводить нас туда.

Он снова посмотрел на Демьяна.

— Нужно разрешение…

— Чьё?

— Старшего маршрута.

Медленно.

Очень медленно я повернулась к Демьяну.

— То есть чтобы снять отметку, которую я не просила, нужно его разрешение?

Куратор открыл рот.

Закрыл.

Видимо, решил, что любой ответ ухудшит ситуацию.

Демьян подошёл ближе. Адепты вокруг сразу отвели взгляды, хотя прекрасно слушали. Его присутствие действовало на зал как холодная вода: все будто становились тише, аккуратнее, незаметнее.

— Моё разрешение будет, — сказал он.

— В письменной форме?

— Если попросишь.

Я посмотрела на него.

Вежливо.

Сдержанно.

Так, чтобы не выдать желания приложить папкой по его идеальному тёмному маршруту.

— Прошу.

Уголок его губ дрогнул.

Он достал из внутреннего кармана узкую карточку из плотной серой бумаги, провёл по ней пальцем. На поверхности проступили слова:

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки с Арины Вельской.”

Он протянул карточку мне.

Я не взяла.

Сначала прочитала.

Потом сказала:

— Добавьте “возникшей без её согласия”.

Его взгляд потяжелел.

— Любишь точность.

— Да.

— И контроль.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Когда речь о моём теле — особенно.

Эти слова прозвучали мягко.

Но зал услышал.

Куратор резко уставился в пол. Марьяна за спиной затаила дыхание. Ника смотрела на меня с тревожной поддержкой. Кира — с готовностью устроить пожар сразу после моего разрешения. Сольвей прижимала чехол к груди. Таисия молчала, но в её взгляде было что-то странное.

Демьян смотрел только на меня.

Несколько секунд.

Потом снова провёл пальцем по карточке.

Фраза изменилась.

“Демьян Ворон не возражает против проверки и снятия парной маршрутной отметки, возникшей на Арине Вельской без её согласия.”

— Довольна?

— Благодарю.

Я взяла карточку за край, стараясь не коснуться его пальцев.

Он заметил.