Спор на любовь - Рия Адри

Я держала лист с докладом в одной руке, карандаш в другой.

Очень представительный вид для первого знакомства с одним из самых опасных адептов академии.

Хотя могло быть хуже.

В руке мог быть бутерброд.

— Ведьмы приехали, — сказал он.

Голос низкий. Спокойный. Без приветствия.

— Прибыли согласно приказу Министерства, — ответила я.

Светловолосый адепт за его плечом едва заметно улыбнулся.

Демьян посмотрел на лист в моей руке.

— Уже пишешь жалобу?

— Фиксирую нарушение маршрута.

— То есть жалобу.

— Доклад.

— Разница?

— В точности формулировки.

Он чуть наклонил голову.

Серые глаза стали внимательнее. От этого взгляда хотелось проверить, все ли пуговицы застёгнуты, ровно ли лежит воротник и не написано ли у меня на лице что-нибудь лишнее. Например: “я отлично понимаю, что вы опасны, и мне это совсем не нравится”.

— Арина Вельская, — произнёс он.

Я напряглась.

— Вы знаете моё имя?

Он посмотрел на мою папку.

На верхнем листе было написано:«Староста группы: Арина Вельская» .

Да.

Великолепно.

Второй раз за десять минут академия доказала, что мне следовало внимательнее относиться к собственным документам, если я не хочу задавать глупые вопросы.

— Оно у тебя на листе, — сказал Демьян.

— Верно.

Голос получился ровным.

Достойным.

Внутренне я уже представила, как Марьяна вечером будет повторять эту сцену девочкам, добавляя трагические паузы. Придётся запретить ей художественную обработку реальности. Хотя это вряд ли поможет.

Демьян перевёл взгляд на дальний подъёмник.

— Застряли без маршрута?

— Ожидаем куратора с браслетами.

— Кураторы в Грозовом Пределе ходят медленно.

— Это официальная особенность должности?

Рыжий адепт тихо фыркнул.

Демьян на него не посмотрел.

— Могу поднять вас наверх.

Вот оно.

Я знала, что предложение прозвучит. Оно висело в воздухе с той секунды, как он подошёл. Мужчины, которым все уступают дорогу, редко проходят мимо ситуации, где можно стать единственным выходом.

— Благодарю, — сказала я. — Мы дождёмся назначенного сопровождающего.

— Сундуки тяжёлые. Платформа холодная. Девушки устали после дороги.

Удар снова пошёл через группу.

Точно.

Спокойно.

Он даже не давил голосом. Просто перечислил факты и оставил мне самой выглядеть плохой старостой, если я откажусь.

Я посмотрела ему в глаза.

— Именно поэтому я хочу, чтобы маршрут был оформлен верно. Тогда багаж попадёт в нужную башню, а у группы не возникнет проблем с допуском.

— Проблемы уже возникли.

— И я их фиксирую.

— Упрямая.

— Ответственная.

— Это часто одно и то же.

— Зависит от ситуации.

Демьян молчал пару секунд.

Вокруг стало совсем тихо. Я чувствовала взгляды адептов, девочек, диспетчера за стеклом. Даже Рябинка в чехле Сольвей перестала шуршать. Ситуация была неприятная: если я соглашусь, нас поднимут наверх, но Демьян получит право сказать, что ведьмы начали академический год с его помощи. Если откажусь, мы продолжим стоять на платформе, и мои девочки будут мерзнуть из-за принципа, который никто, кроме меня, не оценит.

Демьян видел это.

Конечно, видел.

— Я не прошу вас ждать с нами, — сказала я мягко. — И не хочу отвлекать от ваших дел.

— Ты не отвлекаешь.

Вот это прозвучало уже нехорошо.

Очень спокойно.

Слишком лично.

Я почувствовала, как щёки стали теплее. Не от смущения в привычном смысле. Скорее от злости на собственную реакцию. Мне не нравилось, что его внимание так быстро меняет воздух рядом. Не нравилось, что я замечаю его голос, рост, руки, холодный взгляд. Не нравилось, что приходится думать не только о документах, но и о том, как не отступить на шаг.

— В любом случае, — сказала я, — мы дождёмся куратора.

Светловолосый адепт за его плечом едва слышно произнёс:

— Отказала.

Рыжий ответил:

— Вежливо.

— От этого хуже.

Я сделала вид, что не услышала.

Демьян тоже сделал вид.

Но на скуле у него едва заметно напряглась мышца.

— Как скажешь, Вельская.

Он отошёл без лишнего жеста, но пространство после него не освободилось. На платформе всё ещё чувствовалось его присутствие: адепты говорили тише, диспетчер чаще смотрел на схему, девочки перестали шутить, даже холод будто стал аккуратнее пробираться под воротник. Я вернулась к листу доклада и поняла, что рука пишет ровно только потому, что я заставляю её писать ровно.

Он отошёл к диспетчерскому окну.

Я выдохнула только тогда, когда он повернулся спиной.

Марьяна вцепилась мне в рукав.

— Ты его продинамила.

— Я отказалась от неоформленного сопровождения.

— Это ты сейчас так назвала?

— Да.

— Звучит хуже, чем “продинамила”.

— Зато точнее.

Кира склонилась ближе.

— Он не привык к отказам.

— Я заметила.

— И не ушёл.

— Это тоже заметила.

Демьян тем временем приложил свой браслет к медной пластине у окна. Диспетчер сразу выпрямился. Очень интересно. Со мной он разговаривал так, будто ведьмы были погодным явлением, которое можно переждать с чаем. С Демьяном — как с человеком, способным испортить ему не только день, но и дальнейшую службу.

— Третий подъёмник свободен? — спросил Демьян.

— Свободен, адепт Ворон.

— Открыть.

Я резко повернулась.

— Прошу прощения, но мы не давали согласия на маршрут.

Демьян посмотрел на меня через плечо.

— Ты отказалась от сопровождения. Не от подъёмника.

— Подъёмник требует браслеты группы.

— Не этот.

Он поднял руку.

Чёрный браслет на его запястье вспыхнул серебром. По платформе пробежала тонкая линия тёмного света и легла прямо к нашим сундукам. Метки на багаже одна за другой загорелись белым.

— Что вы делаете? — спросила я.

Голос остался спокойным.

Но внутри всё неприятно сжалось.

— Маршрут, — ответил Демьян.

— По какому основанию?

— По моему.

Слишком коротко.

Слишком нагло.

Диспетчер опустил глаза к схеме и старательно молчал.

— Господин Ворон, — сказала я холоднее, — я уже объяснила, что группа ожидает куратора.

Он подошёл ко мне.

Не близко.

Но достаточно, чтобы мне снова пришлось смотреть вверх.

— А я объясняю тебе, Вельская: куратор не придёт, пока кто-то сверху не решит, кто должен отвечать за ведьм. Они будут спорить час, потом отправят младшего помощника, который перепутает браслеты. Ваши сундуки уедут в оружейный склад. Рябинка твоей подруги окажется в карантине. Алхимичку задержат из-за флаконов. Целительницу отправят регистрировать травы. К вечеру вы всё равно попадёте наверх, только уставшие, злые и с тремя служебными нарушениями. Я предлагаю