Спор на любовь - Рия Адри

Очень неудачное начало учебного года.

Прямо образцовое.

Сначала нижний вокзал. Потом отсутствие куратора. Потом Демьян Ворон. Теперь личная пара.

Если так пойдёт дальше, к обеду меня выдадут за ректора, а к ужину назначат ответственной за грозовой купол.

Я аккуратно вдохнула.

— Снимите.

Демьян смотрел на знак с таким выражением, будто перед ним лежала не моя рука, а редкий боевой артефакт, который решил сам выбрать владельца.

— Не могу.

Голос спокойный.

Слишком спокойный.

— Тогда остановите подъёмник.

— Уже поздно.

— Почему?

Он поднял взгляд.

— Контур принял маршрут и вывел группу на верхнюю линию. Если остановить сейчас, кабина зависнет между уровнями до прихода технической службы.

Светловолосый адепт за его спиной тихо сказал:

— А техническая служба не любит, когда её зовут в шахту.

Рыжий добавил:

— Особенно из-за ведьмы, которую маршрут Ворона решил присвоить.

Девочки напряглись.

Кира сделала шаг вперёд.

— Следи за языком.

Рыжий посмотрел на неё с интересом.

— А то что?

Я закрыла пальцы на папке.

— Кира.

Она замерла, но не отступила.

Я повернулась к рыжему адепту.

— Насколько я понимаю, вы тоже обучаетесь в этой академии. Значит, должны знать, что обсуждать магический сбой при участнике процедуры в подобном тоне непрофессионально.

Рыжий моргнул.

Марьяна за моей спиной едва слышно втянула воздух. Да, формулировка получилась сухой. Возможно, даже занудной. Зато без крика, угроз и драки в подъёмнике, подвешенном на шести цепях над глубокой шахтой.

Демьян снова посмотрел на меня.

В его взгляде появилось то самое неприятное внимание. Он будто каждый мой ответ складывал куда-то внутрь себя. Не просто слушал — отмечал. Запоминал, где я сдержалась, где выбрала официальный тон, где прикрыла Киру, где не позволила себе сорваться.

— Это не сбой, — сказал он.

Я медленно повернулась к нему.

— Тогда что?

— Отклик.

— На что?

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— На мою магию.

Вот теперь внутри у меня стало холоднее, чем на нижней станции.

Подъёмник продолжал идти вверх. За стеклом скалы мелькали тёмными полосами, в узких вертикальных просветах вспыхивали молнии. Синий свет внутри кабины ложился на лица девочек, делая их бледнее. Ника смотрела на моё запястье с лекарской тревогой. Сольвей держала чехол так крепко, что Рябинка даже не пыталась выбраться. Таисия молчала, но её янтарный глаз светился странно ярко.

— Объясните, — сказала я.

Демьян снял свой маршрутный браслет.

На внутренней стороне его запястья горел такой же ворон. Только глубже, темнее и старше. Родовой знак. Не временный маршрут. Не учебная отметка. Настоящая печать дома Воронов.

Я смотрела на неё ровно секунду.

Потом снова на свою руку.

— Ваш браслет использует родовую матрицу?

— Да.

— Вы провели группу не обычным маршрутом, а через личный канал рода?

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Через старший маршрут.

— Который распознал меня как личную пару.

— Да.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

— Вы знали, что такое возможно?

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

Но я уже не была уверена, что верю его спокойствию. Он мог говорить правду. Мог говорить часть правды. Мог сам ещё решать, какую версию назвать правдой после того, как поймёт, чем всё это обернётся.

— Тогда почему вы выглядите не удивлённым, а довольным?

Марьяна тихо охнула.

Кира одобрительно хмыкнула.

Я пожалела о вопросе сразу после того, как произнесла. Он был слишком личным. Слишком прямым. Я не хамить пыталась, конечно. Просто хотела понять, насколько глубоко мы уже увязли.

Демьян шагнул ближе.

Не вплотную.

Но расстояния в кабине и так было мало, а после его движения воздух между нами стал плотнее. От него пахло грозой, холодным металлом и дорогой кожей. Слишком отчётливо. Слишком близко для человека, с которым я не планировала даже неоформленного сопровождения.

— Потому что редкие вещи интереснее обычных, — сказал он.

— Я не вещь.

Он чуть наклонил голову.

— Знаю.

— Тогда говорите точнее.

Серые глаза задержались на моём лице.

— Хорошо. Редкие отклики интереснее обычных.

Лучше не стало.

Но спорить дальше в кабине, под взглядами девочек и трёх его спутников, было неразумно. Я опустила руку, снова надела перчатку и застегнула пуговицу на манжете. Жест получился аккуратным, даже спокойным. Внутри же я уже составляла список: ректор, диагностическая проверка, письменное заключение, снятие метки, копия в Министерство, отдельная жалоба на нарушение процедуры маршрута.

И ещё один пункт: никогда больше не садиться в подъёмник с Демьяном Вороном.

Даже если снаружи будет пожар, внутри — наводнение, а наверху — бесплатный кофе.

— При выходе из кабины вы подтвердите перед куратором, что отметка возникла без моего согласия, — сказала я.

— Подтвержу.

Слишком легко.

— В письменной форме.

— Ты любишь бумаги.

— Бумаги реже меняют показания.

Светловолосый адепт тихо рассмеялся.

— Мне она нравится.

Демьян даже не повернул головы.

— Мне тоже.

Вот теперь щёки всё-таки вспыхнули.

Не ярко. Но достаточно, чтобы я сама почувствовала тепло. Взрослая, разумная, воспитанная ведьма может сохранять достоинство в сложной ситуации, но тело иногда ведёт себя как предатель с низкой дисциплиной. Особенно когда опасный мужчина говорит подобные вещи тихо, при свидетелях и с таким видом, будто просто констатирует погоду.

Я посмотрела на панель подъёмника.

— Это неуместный комментарий.

— Почему?

— Потому что мы обсуждаем магическую отметку, возникшую на моём теле.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Именно поэтому уместный.

Кира подняла брови.

Марьяна открыла рот.

Ника побледнела.

Я медленно повернулась к Демьяну.

— Господин Ворон.

Он молчал.

— Если вы хотите доказать, что ваше присутствие рядом со мной создаёт проблемы быстрее, чем администрация академии, вы уже справились.

В кабине снова стало тихо.

На этот раз первым усмехнулся рыжий.

Светловолосый посмотрел на Демьяна с откровенным весельем.

— Вежливо, — сказал он. — Но больно.

Демьян не усмехнулся.

Он смотрел на меня. Внимательно. Холодно. С интересом, который мне нравился всё меньше.