Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева
— Кого?
— Пока не уверен.
— Что случилось?
Ровен протянул Ивене небольшой железный ключ.
— Это от служебного входа к северным галереям.
Ивена узнала его.
— Где нашли?
— У одного из людей Ардалей.
— У кого?
— Помощник вашего южного секретаря. Он приехал во второй карете. Говорит, что ключ ему подбросили.
Ивена вспомнила мужчину.
Незаметный. Лет тридцати с лишним. Тёмные волосы, обычный дорожный камзол. Во время ужина он не сидел за главным столом, а прислуживал секретарю с бумагами.
Она видела его несколько раз и ни разу не запомнила надолго.
— Откуда у него ключ?
— Этого ключа не должно быть ни у кого из южан.
— Мог украсть.
— Мог.
Эйдар спросил:
— Где он?
— В комнате охраны.
Ивена посмотрела на грядки.
— Я не могу уйти сейчас.
— И не нужно, — сказал Эйдар. — Я поговорю.
— Нет.
Он остановился.
— Ивена.
— Если это связано с моим отцом, я хочу слышать.
— А посадки?
Она оглянулась.
Брант как раз проверял вторую секцию. Два северных дракона держали каналы. Вечерняя смена стала ночной, но порядок уже восстановился.
— Полчаса.
— Идём.
Мужчину держали не в темнице, а в небольшой караульной комнате возле внутреннего двора.
Ивена узнала его сразу, как только увидела.
Он действительно был среди прибывших с Лисель.
Сидел на деревянной скамье, руки свободны, возле двери стояли двое стражников.
Южанин поднялся.
— Леди Ивена.
— Как вас зовут?
— Терен.
Имя ничего ей не сказало.
— Вы служите моему отцу?
— Секретарю дома.
— Давно?
— Четыре года.
Эйдар положил на стол найденный ключ.
— Откуда?
Терен посмотрел.
— Я уже сказал господину Ровену. Не знаю.
— Ключ лежал в вашем внутреннем кармане, — сказал Ровен.
— Значит, кто-то положил.
— Когда?
— Не знаю.
— Кто мог подойти настолько близко?
Терен пожал плечами.
— В доме много людей.
Ивена смотрела на него.
Он отвечал слишком ровно.
Не как человек, которого внезапно обвинили в уничтожении огромного хозяйства.
Скорее как тот, кто заранее придумал несколько фраз.
— Где вы были вечером? — спросила она.
— В комнате.
— Один?
— Некоторое время.
— Кто подтвердит?
— Слуга из нашей свиты видел меня после ужина.
— После какого часа?
Терен замялся.
Впервые.
Ровен заметил.
— Между ужином и моментом, когда подняли тревогу, прошло больше двух часов.
— Я выходил.
— Куда?
— Во двор.
— Зачем?
— Хотел воздуха.
Эйдар посмотрел на замёрзшее окно.
— В мороз?
— Я южанин, но холод меня не убивает.
Ивена подошла ближе.
— Вы были возле оранжерей?
— Нет.
— Тогда почему на ваших сапогах земля?
Терен посмотрел вниз.
На подошве действительно темнела влажная грязь.
Во дворе лежал снег.
В жилых коридорах камень.
Размокшая земля была сейчас только в нескольких местах.
Оранжереи.
Конюшни.
Некоторые склады.
— Из конюшни, — ответил он.
— Какой?
— Южной.
Ровен открыл дверь.
— Харрен.
Тот вошёл.
— Да?
— Проверьте южную конюшню. Такая там земля или нет.
Терен побледнел.
Совсем немного.
Но Ивена увидела.
— Не нужно, — сказала она.
Мужчина поднял глаза.
— Почему?
— Потому что вы уже знаете, что он там не найдёт.
— Я ничего не…
— Кто приказал?
— Никто.
— Вы решили сами ночью уничтожить теплицы людей, которых вчера впервые увидели?
— Я ничего не уничтожал.
— Тогда почему у вас ключ?
— Мне его подбросили.
— Почему именно вам?
— Не знаю.
Ивена почувствовала, как раздражение начинает брать верх.
В день первого семейного суда отец тоже говорил ей: подпись твоя, документ твой, объясняй сама.
Она не собиралась повторять это сейчас с другим человеком.
Даже если была уверена, что Терен лжёт.
Ивена отступила.
— Хорошо.
Эйдар повернулся к ней.
— Что?
— Пока ничего не доказано.
Ровен нахмурился.
— Ключ.
— Может быть подброшен.
— Грязь.
— Может быть из конюшни.
— Южная древесина в заслонках.
— Её разбирали во дворе.
Терен смотрел на неё с явным облегчением.
Ивена повернулась к нему.
— Не радуйтесь. Я просто не хочу однажды услышать, что мы сделали с вами то же, что мой отец сделал со мной.
Облегчение исчезло.
Эйдар несколько мгновений молчал.
Потом кивнул.
— Обыскать комнаты его свиты. Проверить, кто имел доступ к ключам. Терена оставить здесь до утра.
— Я протестую.
— Имеете право, — ответил Эйдар. — Ровен запишет.
Ивена посмотрела на него.
Вот опять.
Право.
Даже человеку, которого они подозревали в саботаже.
И почему-то сейчас она почувствовала к Эйдару больше, чем после поцелуя.
— Возвращаемся, — сказала она.
К четвёртому часу теплица перестала умирать.
Ивена поняла это не по одному признаку.
По множеству маленьких.
На листьях перестал выступать иней.
Земля сохраняла ровное тепло.
Вода в каналах больше не охлаждалась возле внешних стен.
Люди начали разговаривать обычными голосами, а не перекрикивать друг друга через весь проход.
Брант даже нашёл силы спорить с плотником о том, насколько криво тот закрепил временный щит.
Значит, худшее прошло.
Ивена села на край грядки.
Ноги гудели.
Ровен принёс кружку горячего ягодного напитка.
— Пейте.
— Все сегодня решили мной командовать.
— Пользуйтесь, пока люди проявляют интерес.
Она взяла кружку.
— Спасибо.
— Потери?
Ивена посмотрела на третью секцию.
— Пока около пятой части там. Может быть меньше, если крайние растения отойдут.
— Вторая?
— Несколько грядок пострадали, но корни тёплые.
— Первая?
— Почти цела.
Ровен выдохнул.
— Значит, спасли.
— Большую часть.
— Именно это я сказал.
Ивена провела ладонью по лицу.
— Кто бы это ни сделал, он знал, куда ударить.
— Да.
— Но не слишком хорошо.
— Почему?
— Если бы хотел уничтожить всё наверняка, открыл бы заслонки раньше и закрыл подачу тепла. Или повредил воду.
— Может, не умел.
— Значит, ему дали общую задачу, а способ он выбирал сам.
Ровен задумался.
— Логично.
— Он рассчитывал, что мы обнаружим слишком поздно.
— И что систему признают неработающей.
Ивена подняла взгляд.
— Вот.
— Думаете, дело в совете?
— Возможно.
— Южная сторона проиграла утром.
— А вечером кто-то пытается уничтожить доказательство, что хозяйство работает.
Ровен опёрся ладонью на стол.
— Вы подозреваете Орвена.
Ивена почувствовала сопротивление самой мысли.
Как бы ни было легко обвинить отца после