Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Ты открывала? — спросила Ивена.

— Нет.

— Где он?

— У меня в комнате.

Все посмотрели на неё.

Лисель побледнела.

— Я сейчас принесу.

— Стой, — сказал Эйдар.

Она остановилась.

— Ровен пойдёт с вами.

— Хорошо.

— И футляр откроете при свидетелях.

Лисель посмотрела на Ивену.

— Это вещи моего отца.

Ивена поняла вопрос.

Если там окажутся личные документы, они перейдут границу.

Такую же, которую сегодня весь день пытались определить вокруг её собственного права.

— Принеси футляр сюда, — сказала она. — Откроешь сама. То, что не связано с саботажем, никто не читает.

Эйдар кивнул.

Лисель ушла.

До её возвращения прошло двадцать минут.

Для Ивены они растянулись сильнее всей ночи.

Она пыталась работать.

Проверила два ряда.

Пересчитала повреждённые грядки.

Попросила уменьшить тепло первой секции.

Трижды обнаружила, что думает об одном и том же.

Запечатанный футляр.

Что отец мог отправить дочери на случай «плохих переговоров»?

Новые условия?

Полномочие пообещать большую сумму?

Письмо Эйдару?

Или приказ Терену?

Она боялась последнего.

И одновременно хотела, чтобы именно он там оказался.

Потому что неопределённость выматывала.

Потому что часть Ивены всё ещё искала оправдание отцу.

Даже после семейного суда.

После письма.

После требований на её работу.

Существовала тонкая граница между человеком, который жестоко распоряжается дочерью ради выгоды рода, и человеком, готовым сознательно уничтожить то, что она построила.

Ивена не хотела узнать, что Орвен давно перешёл эту границу.

Лисель появилась у входа.

В руках держала узкий тёмный футляр.

Ровен шёл рядом.

За ними — южный секретарь, которого теперь сопровождал стражник.

— Печать цела, — сказал Ровен.

Ивена посмотрела.

Красный воск Ардалей.

Лисель поставила футляр на рабочий стол.

— Отец дал мне ключ.

Она достала маленький серебряный ключ из своей сумки.

Рука дрожала.

Ивена накрыла её пальцы своими.

— Не обязана.

Лисель посмотрела на неё.

— Обязана хотя бы один раз довести дело до конца.

Она открыла замок.

Внутри лежало несколько писем.

Четыре запечатанных.

Два обычных листа.

И небольшой сложенный документ с личной печатью Орвена.

Лисель первым взяла верхний лист.

Прочитала.

— Это дополнительное предложение по речным поставкам.

Передала секретарю.

Второй касался суммы компенсации.

Третье запечатанное письмо было адресовано Эйдару.

Лисель положила его в сторону.

Четвёртое — ей самой.

— Это моё.

— Оставь, — сказала Ивена.

Она не хотела читать личное письмо отца сестре.

Лисель отложила.

Остался сложенный документ.

На внешней стороне было написано одно имя.

Терен.

Все замолчали.

Лисель смотрела на бумагу.

— Открывай, — сказал южный секретарь неожиданно.

Она подняла глаза.

Он выглядел постаревшим на несколько лет.

— Если там распоряжение моему помощнику, я тоже хочу знать.

Лисель сломала маленькую печать.

Развернула лист.

Прочитала первую строку.

Побледнела.

— Что? — спросила Ивена.

Сестра не ответила.

— Лисель.

Она протянула ей бумагу.

Ивена взяла.

Почерк отца.

Тот же ровный нажим.

Та же точность.

Как в письме, которое она сожгла.

«Терен.

Если Север откажется признать права дома Ардалей на хозяйственные разработки и леди Ивена не согласится вернуться после предложенной выплаты, необходимо добиться приостановки работы восстановленных теплиц до весенних переговоров».

Ивена читала дальше.

Слова начали расплываться.

Она моргнула.

«Действовать так, чтобы ущерб выглядел следствием ненадёжности новой системы либо ошибок северных работников. Значительных разрушений зданий не требуется. Достаточно потери нынешних посадок и задержки следующего цикла».

В комнате стало душно.

Ивена продолжила.

«Север должен сохранить потребность в южных поставках до заключения нового соглашения. Если хозяйство леди Ивены покажет устойчивый результат до весны, Торвальд получит возможность отказаться от части наших условий».

Ниже:

«После неудачи Ивена, вероятнее всего, сама согласится вернуться. Если нет, настаивать на том, что её работа не оправдала предоставленных Севером средств».

Подпись.

Орвен Ардаль.

Настоящая.

С тем же сильным нижним росчерком, который Ивена видела на тысячах документов.

Она прочитала приказ второй раз.

Потом третий.

Эйдар не пытался забрать лист.

Ровен ничего не говорил.

Даже Брант, подошедший к столу в какой-то момент, молчал.

Ивена подняла глаза.

— Он хотел, чтобы всё погибло.

Лисель всхлипнула.

— Да.

— Чтобы они решили, что я не справилась.

— Да.

— Чтобы я вернулась.

Сестра кивнула.

Ивена посмотрела на повреждённые грядки.

Несколько человек всё ещё работали.

Эйдар отдавал тепло.

Брант ползал по каменным каналам.

Женщины закрывали растения.

Орвен заранее решил уничтожить это, если не получит желаемого.

Не в ярости.

Не в минуту ссоры.

Он составил приказ.

Поставил дату.

Поставил печать.

Отправил человека.

Как отправлял людей открывать амбары или проверять поля.

Спокойно.

Расчётливо.

Ивена сложила бумагу.

— Ровен.

— Да.

— Сделайте копию.

Южный секретарь поднял голову.

— Леди Ивена…

— Оригинал останется у Эйдара до окончания разбирательства.

— Это документ дома Ардалей.

— Это приказ уничтожить имущество Севера.

Мужчина закрыл рот.

Эйдар сказал:

— Оригинал будет опечатан при вас. Вы получите заверенную копию.

Секретарь медленно кивнул.

Лисель взяла отложенное письмо, адресованное ей.

— Я хочу прочитать своё.

Ивена посмотрела.

— Здесь?

— Нет.

— Хорошо.

Лисель прижала письмо к груди.

— Мне нужно уйти.

— Иди.

Сестра сделала несколько шагов.

Остановилась.

— Ивена.

— Что?

Лисель взглянула на приказ в её руках.

— Прости.

Ивена устало закрыла глаза.

— Не сейчас.

— Я знаю.

Лисель ушла.

К рассвету мороз отступил.

Не полностью.

За стеклом по-прежнему лежала зимняя ночь, только над дальними горами появилась первая светлая полоса.

Но внутри теплиц температура выровнялась.

Ивена прошла все три секции.

Первая — цела.

Вторая потеряла часть внешних листьев, однако основные растения сохранились.

В третьей погиб один ряд и примерно треть крайних посадок. Остальные выдержали.

Брант шёл рядом и записывал количество повреждений.

— Могло быть хуже.

— Могло.

— Значительно.

— Я знаю.

— Тогда почему лицо такое?

Ивена посмотрела на него.

— Какое?

— Как будто вы сами открыли заслонки.

Она остановилась.

Брант тоже.

— Я должна была предусмотреть.

— Что?

— Что кто-то может войти.

— Так замки стояли.

— Ключи оказались доступны.

— Не ваши ключи.

— Моя теплица.

— Наша, если верить бумаге.

Ивена посмотрела на старика.

Он редко говорил серьёзно дольше нескольких фраз.

Сейчас не улыбался.

— Если начнёте отвечать за каждую чужую подлость, до весны не доживёте.

Она усмехнулась.

— Это северная мудрость?

— Нет. Старость.

— Тогда поверю.

Брант ткнул пальцем