Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Что это было?

Я пытаюсь спасти ей жизнь, — ответил я.

Отлично, — промурлыкала Чаэтор. — И как мы собираемся это сделать?

Я пересёк танцевальный зал, направляясь прямо к прекрасной женщине, которая невольно завладела всем моим вниманием. Танидвен тяжело дышала после недавнего кружения, крошечная испарина блестела на её лбу. Её белые глаза метнулись к моим, когда я приблизился.

Понятия не имею.

Сердце колотилось, когда Лангнатин сократил расстояние между нами. Его кулак был сжат у бедра, и вся его фигура излучала напряжение. Я подавила желание отступить, удерживая позицию, даже когда он шагал ко мне с почти хищной решимостью.

Его алая шёлковая рубашка сидела уже не так аккуратно, а одна прядь волос выбилась и упала ему на лоб. Даже со сжатыми губами и без тени тепла на лице он оставался одним из самых поразительных мужчин в зале. От него исходила сила — он проходил мимо куда более широких и высоких мужчин так, словно они были лишь фоном. И это было неудивительно: он двигался с уверенностью человека, у которого есть самый неуязвимый телохранитель на свете.

Зачем Драконий принц идёт ко мне? Если Нить Эрсиммон сделал то, о чём я просила, Лангнатин должен был выскочить из зала так же, как и герцог де Флёр.

Но он не выглядел отвращённым.

Я отчаянно оглядела зал в поисках хоть какой-то помощи. Нить стоял ко мне спиной у стола с угощениями, а Сет выглядел ещё более напуганным, чем я, — к нему как раз решительно приближалась пожилая знатная дама.

Даже принц Брасксиллан был занят, что-то тихо обсуждая с другим участником, но, по крайней мере, его глаза были направлены на нас. При таком количестве свидетелей Драконий принц не мог просто так убить меня на месте.

Лангнатин отвесил передо мной глубокий поклон. Я ответила ему своим лучшим, хоть и не самым устойчивым реверансом, радуясь, что изящное платье скрывает мою неуклюжесть. Он поднял на меня свои кроваво-красные глаза и протянул руку.

— Потанцуешь со мной, Танидвен?

Я сглотнула. Надо было попросить Нить Эрсиммона применить на мне свою силу — я ненавидела то, как его ровный, глубокий голос заставлял мою грудь сжиматься. Его баритон обладал глубиной, как у жреца, но без капли святости.

Значит, я снова просто диковинка. Все хотят со мной потанцевать, чтобы потом сказать, что встречали меня. Я задумалась, как зал отреагирует, когда объявят мою Судьбу. Презрение? Смех?

Я попыталась улыбнуться.

— Я плохо танцую.

Он улыбнулся в ответ, но улыбка не коснулась его драконьих глаз.

— Я не это спросил.

Ноги у меня уже ныли, я ещё толком не поела и сделала лишь глоток вина. И танцевать с ним мне не хотелось.

— Да.

Что ещё я могла сказать?

Когда я вложила свою руку в его, его плечи чуть расслабились. Моя рука в перчатке встретилась с его мозолистой ладонью. Для принца его руки были удивительно грубыми, но в его движениях не было ни капли резкости. Он повёл меня к центру зала, и музыканты подняли инструменты, переходя к следующему танцу.

Это был один из трёх, которые я выучила с Нитью, и я мысленно поблагодарила за это свою кровь. Кавалер из Земель Вкуса, Спарроспен, до этого закружил меня в живой джиге, где я не знала ни одного шага и едва держалась на ногах. По крайней мере, сейчас я не опозорюсь второй раз подряд.

Драконий принц отпустил мою руку, и мы встали друг напротив друга в двух рядах — мужчин и женщин.

Я бормотала шаги себе под нос, пока музыка начиналась.

Шаг — потом кивок в знак почтения партнёру.

Я шагнула вперёд и склонила голову, мельком взглянув влево, чтобы убедиться, что иду в такт с дамой рядом. Выпрямиться, установить зрительный контакт с партнёром, делая шаг назад.

Я подняла голову и поймала его взгляд, уже устремлённый на меня. Нет — не на меня целиком. Он смотрел на бусины перед моими шепчущими губами. Я поспешно закрыла рот, но он, должно быть, уже заметил, как я говорю сама с собой. Его лицо омрачилось раздражением.

Щёки загорелись, когда мы одновременно подняли левые руки и, завершая первый поворот, приблизились друг к другу.

— Похоже, ты уже довела половину мужчин здесь до безумия, — сказал он. — А вторая половина вот-вот их догонит.

Я с трудом удержалась от фырканья.

— Ваше Высочество?

— Восхитительно сработано, — продолжил Лангнатин. — Принц Брасксиллан особенно очарован.

— Он был добр ко мне, — ответила я осторожно.

Драконий принц закатил глаза.

— Уверен, победитель будет в восторге, получив тебя. Увы, он обнаружит, что невеста уже исчезла.

Эти слова упали, как удар колокола, — гулко и зловеще.

— Я не понимаю, что Вы имеете в виду.

— Ты должна немедленно покинуть этот остров. Тебе здесь не место. — Он говорил так тихо, что я едва уловила слова, но по спине всё равно пробежал холод.

Я не знала, что он имеет в виду: здесь — на этом балу, где я танцую так плохо, что, наверное, порчу атмосферу, или здесь вообще — живой, дышащей, существующей.

Я сжала челюсть, когда мы вновь разошлись и прошли мимо друг друга.

— Мне очень жаль, что ваш план провалился.

Мы вернулись на исходные позиции, подняв правые руки. Я держала подбородок высоко, проходя мимо него.

— Тогда уходи сейчас, пока следующий не удался, — ответил он.

Лёд потёк по позвоночнику. Он что, признался? Зачем? Какой в этом смысл — подтверждать свой заговор? И зачем предупреждать меня о новом?

— Или отмените свой план, — бросила я, когда мы снова пересеклись.

Мы вернулись на места и взялись за руки с людьми по бокам от нас: пожилой светловолосой женщиной и молодой девушкой примерно моего возраста, которая, кажется, была беременна.

Мы образовали маленький круг, делая два шага вперёд и два назад. Теперь, с людьми и музыкой, танец наконец складывался во что-то целое. Но радости во мне не было — я смотрела только на свои ноги, пытаясь усмирить нарастающую панику.

Что мне делать? Может, он говорит это потому, что его план уже сработал. Это снова было вино? Близнецы, я уже умираю?

Я заставила дыхание выровняться, не позволяя себе упасть и выдать, как сильно меня закрутило внутри.

Моя рука выскользнула из рук женщин рядом, и слова Нити всплыли в памяти, как угроза: держись за руки с партнёром, шаг вперёд и шаг назад.

Как же я теперь жалела,