Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— Вы хотите сказать, что отговариваете меня от сватовства по её приказу? — тихо спросил я у Нити, не сводя глаз с её завораживающей фигуры.

— Вы не желаете состязаться, так что отговаривать не нужно.

Ответ был утвердительным. Танидвен не хотела иметь со мной ничего общего. Более того, она приказала своему человеку предупредить меня.

У меня в голове раздался смех Чаэтор. Разумеется, ей это кажется забавным, когда я нахожу это лишь сбивающим с толку. Я прокрутил в памяти нашу встречу. Я не сказал ничего, не сделал ничего, что могло бы вызвать у неё такую неприязнь. Ничего, что я мог бы припомнить.

— Какая у неё ко мне претензия? — спросил я, задавая вопрос наполовину себе.

— Большинство женщин не спешили бы выходить за мужчину, — начал Нить, и его ледяной тон заставил меня снова взглянуть на него. Веселье сменилось чем-то куда более мрачным. — Если бы он нанял другого, чтобы лишить её жизни.

Я отступил на шаг. Я вглядывался в выражение лица Нити, в его манеры, в то, как он держался. Он был напряжён, но ничто не указывало на то, что он намерен вызвать меня на поединок. Я мог бы покончить с ним за секунды, даже без оружия. Но его слова были словами, за которые вызывают на бой, и ему повезло, что никто другой их не слышал.

Он обвинял меня в чём-то? В том, что я нанял ассасина убить её? Я никогда не делал ничего подобного. Почему она поверила, что я это сделал?

Ты думал об этом, — проворчала Чаэтор. — Может быть, она прочитала это в твоём прикосновении.

Но тогда я ещё не принял решения, — возразил я мысленно. — Я, безусловно, думал о том, что она опасна. В той комнате у меня не было мыслей об её убийстве.

Возможно, другой это почувствовал.

Я прищурился:

— Могу представить, что у кого-то были бы такие сомнения насчёт подобного жениха. Но я не могу признать за собой это деяние.

Нить изучал меня, а затем кивнул:

— Любопытно.

Я скрестил руки:

— Что вы имели в виду? Это было всего лишь испытание?

— Это не было испытанием. И если это были не вы, я должен найти настоящего виновника.

Я снова взглянул на Танидвен, не в силах удержаться:

— Значит, кто-то пытался её убить?

— Купец в Лавенделле, — сказал он, сканируя меня с тем же пристальным вниманием.

Моя кровь вскипела, опалив тело чистой злобой. Я не мог постичь, почему меня это так задевает. На спине дракона, не далее, чем неделю назад, я думал бросить её к ногам отца, доложить о её Судьбе и увидеть, как её Разрушат любым возможным способом.

Но тогда я понял, что не могу. Я дошёл до дверей отца, и каким-то образом слова изменили мне. Я отметил лишь успех поездки на север и неприятную погоду на Ивенфолде. Танидвен удостоилась меньше, чем одного предложения.

Но кто-то другой увидел в ней угрозу и действовал быстро.

Нить склонил голову:

— Благодарю за Ваше время, Мой Принц.

Я лишь кивнул человеку, когда тот ушёл. Я схватил ещё один кубок кавелотского мерло. Я надеялся, что на этом ужине найдётся винтаррунская сира, но они явно остановились на более дешёвом предложении Земель Аромата. Это было вполне сносно, и я сел на другом конце зала, чтобы собраться с мыслями. Даже не желая того, я уставился на женщину, когда она рассмеялась чему-то, сказанному Браскилланом.

Благословенный Эдрин. Она верила, что я отдал приказ. Почему?

Должно быть, ты утратил своё обаяние, — прогудела Чаэтор.

Я проигнорировал её, думая только о том, кто мог бы отдать такой приказ.

Тут Равиллин поймал мой взгляд, расхаживая по залу и раздавая указания слугам, словно расфуфыренный павлин. Это мало способствовало успокоению моих нервов. Он был безвкусно одет и выглядел совершенно нелепо, далёкий от вида человека, который выиграл этот же турнир спан назад.

Он практически купил себе этот титул. Какой-то выскочка с холмов Флорайнов, а теперь вёл себя так, будто владел этим местом. Впрочем, скоро другой павлин завладеет титулом и его наградой, и «лорд» Равиллин перестанет быть значимой фигурой.

Моё возмущение было больше, чем заслуживал этот выскочка, но ему нужно было найти выход. Я следил за передвижениями Равиллина по залу, пока он не прервал свои официальные обязанности, чтобы воззриться на новую гостью. В бальный зал вошла ещё одна женщина.

Та, которую я знал слишком хорошо и всё же никогда по-настоящему не понимал, и та, чьи глаза без колебаний отыскали меня. Жёлтые глаза, цвета её виверны, на бледном лице в обрамлении тёмных рыжеватых волос. Она подарила мне свою версию улыбки.

Она скользнула вниз по ступеням, её походка была столь отточена, что казалась неземной в своей грации, и всё же почему-то не имела теплоты появления Танидвен. Люди по всему залу начали заметили её, и между ними произошёл обмен словами. За двенадцать долгих пятилетий она стала женщиной великой красоты, но куда большей силы.

Я поднялся со стула, когда она направилась ко мне, опускаясь, как водопад, в безупречный реверанс. Я низко поклонился, сделав широкое движение.

Мы разглядывали друг друга, сквозь наши маски проступали крошечные грани напряжения.

— Принцесса Дериналлис, какой приятный сюрприз, — сказал я.

Моя тётя усмехнулась:

— Тоже могу сказать о тебе. Я была удивлена, обнаружив, что твоё присутствие. Твой отец ничего мне не говорил об этом.

— Он дал мне разрешение делать всё, что пожелаю, после моего возвращения с Ивенфолда.

Она приподняла тёмную бровь, безупречно ухоженную и выщипанную:

— И твоим желанием было посетить эти провинциальные игры?

В одно мгновение всё встало на свои места. Почему моя тётя здесь? Она редко покидала Драундхейвен, кроме дипломатических визитов. Здесь было сборище вторых сыновей. Разумеется, её собственный (первенец и единственный) сын был здесь, но она и это организовала. Я знал, что Септиллису оставалось ещё много лет на том проклятом острове, прежде чем он обретёт хоть какую-то способность. И всё же она послала за ним, чтобы он присутствовал.

Дериналлис была здесь не ради игр. Она знала кое-что: то единственное, что делало эти игры непохожими на все предыдущие.

И она знала, что я знаю. В конце концов, я посетил тот остров.

Я небрежным жестом указал на Танидвен, когда Браскиллан поклонился ей, и их танец закончился. Лучше мне было признать это прежде, чем она превратит это в обвинение.

— У Лунной девушки здесь Судьба, я подумал, что будет