Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Я вдохнула и выдохнула, сбившись с ритма, когда протянула руки. Он сжал их так мягко, что это ощущалось насмешкой. Я снова заставила себя встретить его взгляд. Его лицо было маской — ни тени эмоций.

Он повёл меня, и я закружилась в его руках, он держал их над моей головой, пока мы двигались по фигуре. Его рот был всего в дюйме от моего, и тепло его дыхания коснулось моего лица.

— Уходи сегодня же, — прошептал он, почти не двигая губами, сжимая мои руки. — Я повторять не буду.

— А моя Судьба?

— Забудь о ней.

Забыть мою Судьбу? Забыть единственное, что могло поднять меня из положения странной, ненужной даже Братству, в положение ценного члена двора? Единственное, что отличало меня от Сломленной девчонки без всякой силы?

Я могла вернуться к родителям, в ту хижину на пыльных холмах. Они бы приняли меня — я была уверена. Но ради чего? Стать обузой? Лишним ртом без работы и будущего?

— Невозможно, — сказала я, и мы опустили руки и снова разошлись.

Его глаза вспыхнули, и он что-то пробормотал себе под нос. Наверное, проклятие.

Он думает, что дело только в силе? Мне было плевать на то, смогу ли я снова чувствовать эмоции. Я хотела иметь выбор. Хотела хоть какую-то свободу в мире, который уже решил меня ненавидеть. Этот брак, которого я никогда не хотела, был моим единственным путём к чему-то, похожему на жизнь.

Другого выхода не было.

Если я не выполню свою Судьбу, меня вычеркнут из общества. А с мужем у меня хотя бы будет шанс — друзья, книги, мир, который можно увидеть. Я не откажусь от этой надежды из-за чьей-то холодной угрозы.

Наш танец закончился, и я сделала реверанс, отвернувшись от него, не оглядываясь.

Ярость не была эмоцией, к которой я привыкла. Я чувствовала её в других — царапающую, алую, всепожирающую — и не завидовала ей. Она сжигала изнутри и при этом была бессильной. Но сейчас я была на грани ярости. Я не заслуживала всего этого.

Какой-то мужчина попытался обратиться ко мне, но я сделала вид, что не слышу, и направилась прямиком к Нити Эрсиммону, стараясь сохранять лёгкость шага и обычный темп.

Он повернулся ко мне ещё до того, как я подошла, и его лицо помрачнело от тревоги.

— Ты в порядке?

Я медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем огляделась, проверяя, нет ли рядом лишних ушей. Их было слишком много — с полдюжины в пределах слышимости. Я просто покачала головой.

— Ты дрожишь, — нахмурился он. — Ты ела?

Я снова покачала головой.

Он развернулся и щедро наполнил тарелку всякими изысками. Я узнала рагу из оленины, горку мидий и устриц и густой суп с расплавленным сыром. Желудок скрутило от напряжения, и я на миг закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании.

— Вот.

Я открыла глаза и взяла у него тарелку. Он коснулся моего плеча — с виду это был короткий жест поддержки, но я знала, что он делает на самом деле.

Его эмоции накрыли меня волной. Сначала — забота. Потом — осторожность и тревога. И это почему-то помогло. Заземлило меня, отвело от злости и страха, напомнило, где мы и зачем мы здесь.

— Такое бывает в первый раз, — сказал он. — Столько новых лиц, новых игроков.

Я чувствовала его понимание под поверхностью слов. Он знал, что происходит нечто большее.

— Думаю, меня закружили танцы, — ответила я и сделала ещё пару глубоких вдохов.

Он кивнул и убрал руку.

— Это естественно. Поешь, а потом я поговорю с распорядителем церемонии, чтобы тебя представили, как следует.

— С распорядителем?

Он кивнул в сторону мужчины в рубашке такого ядовито-жёлтого цвета, что её невозможно было не заметить. Поверх неё был серебряный нагрудник — будто тот только что сошёл с поля боя, — и более сдержанные брюки.

— Лорд Равиллин. Небольшой дом к северу от Маннистона, у подножия Флуринских гор, — пояснил он, заметив мой растерянный взгляд. — Он победил в прошлом спане. Теперь он — распорядитель этих Игр и хранитель награды. Как и победитель этого года станет распорядителем следующих. Я попрошу у него разрешения представить тебя.

Я сглотнула и посмотрела на Драконьего принца. Он снова танцевал, теперь — с другой дамой. Я поймала себя на мысли, не угрожал ли он и ей, или эту жестокость он приберёг только для меня. Потом кивнула Нити, чувствуя, как внутри крепнет решимость.

— Давайте скажем им, за что они на самом деле играют.

Его глаза смягчились, и он слегка улыбнулся.

— Вот это настрой.

Я отнесла тарелку к маленькому столику, пока Нить объяснял какому-то лорду, что я перегружена своим первым настоящим балом. Тот попросил оставить за ним танец, и Эрсиммон увёл его в сторону, заведя длинную речь о лимоне в десертах, пока тот наконец не сдался.

Потом я увидела, как он пересёк зал и направился к такому же «лимонному» Равиллину.

Что бы ни происходило, что бы ни имел в виду принц, здесь это обсуждать было нельзя. Я ела осторожно, доверяя решению Эрсиммона насчёт еды. Это помогло — дрожь начала уходить.

Мне нужно было быть сильной и внимательной. Если угроза действительно исходила от Драконьего принца, он собирался действовать завтра. Если, конечно, можно верить его словам.

Я посмотрела в окно, как молния разрезала ночное небо, на миг осветив озеро и далёкий берег, прежде чем мир снова утонул во тьме. За ней прогремел гром, и ночь задрожала. Дождь придёт совсем скоро.

Странный выбор — устраивать турнир в самый дождливый сезон Триады, но, должно быть, оруженосцы давно к этому готовились.

Погода тоже помогала. Грохот грома и вспышки света успокаивали меня, напоминая, насколько я на самом деле мала. Я не стану склоняться перед человеком, когда в этом мире есть волны, горы и молнии.

Я доела, не потревоженная никем, и успокоилась. Я наблюдала за залом, вглядывалась в лица, запоминала, училась читать людей вокруг. Зрение не было моей сильной стороной, но я буду осторожна. Я буду держаться рядом с Нитью и Сетом.

Никто меня не убьёт.

Маэстро закончили играть очередную джигу и взяли паузу. Сет подошёл ко мне и протянул руку.

— Готова?

— С кем ты там разговаривал? — спросила я, вкладывая свою ладонь в его.

Он едва заметно закатил глаза, но я это увидела и улыбнулась.

— С моей матерью. Расскажу позже.

— Лучше бы, — ответила я.

Он