Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

В центре комнаты, принимая кубок вина с подноса слуги, стоял человек, которого я надеялась не видеть ещё долго. Человек, который вообще не должен был участвовать.

Я оглядела его с головы до ног: алый шёлковый кафтан, заправленный в чёрные парадные брюки. Без плаща, с тёмными, гладко зачёсанными и заплетёнными волосами.

Драконий Принц повернулся, когда мы втроём вошли, и его кроваво-красные глаза встретились с моими.

Её вид поразил меня до глубины души. Я не был ревностным последователем Пятерых и ещё не помышлял о женитьбе, но, увидев её в белом платье, с волосами, струящимися за совершенными золотыми плечами, точно лунный свет, я не мог решить, достаточно ли она смертна, чтобы быть невестой.

Вот это трофей, — выдохнула Чаэтор у меня в голове. — Хочу такие жемчуга.

Танидвен ступила вперёд, не сознавая собственной силы, встретив мой взгляд с удивлением и, если я не ошибался, гневом. Я улыбнулся этому. Чем я сумел вызвать в ней злость, я не знал, но эта лёгкая морщинка между её бровей почему-то лишь возвышала её красоту. Она шепнула что-то Нити рядом с собой, но я не разобрал ни слова, слишком сосредоточенный на россыпи веснушек на её носу, на линии белых бусин, удерживавших моё восхищение остальной частью её лица.

Её платье не было белым, понял я. Как бы сильно видение не казалось мне полностью свадебным, теперь я различал тонкий оттенок под ним, словно она надела белое, но потом её окунули в чистый солнечный свет. Жемчуг окаймлял её декольте, и вся она, казалось, танцевала в свете свечей. Видеть её такую — безупречную смуглую кожу и пленительные молочно-белые глаза — я определённо недооценил её.

Я взглянул налево и увидел, что глаза кузена Браскиллана прикованы к её фигуре так же, как только что мои. Затем я оглянулся и увидел, что взгляды всех остальных мужчин впитывают её глубже, позабыв про кубки. По крайней мере музыканты, сидевшие тесным кругом на маленьком возвышении справа от меня, имели выдержку продолжать играть на своих инструментах, и вокалист не пропустил ни одной ноты своей баллады о Мирг.

Даже в её унылом плаще я считал Танидвен очень красивой и опасной, если бы её силе позволили проявиться. Теперь я понял, как далёк был от истины.

Эта женщина могла развязать войны.

Наконец я рассмотрел её спутников. Как и на лодке, кузен Септиллис прилепился к ней справа. Он держал её за руку, ведя вниз по лестнице. Его глаза не отрывались от неё, пока она осторожно ступала на пол бального зала.

Мой кузен, Лунно-Касаемый, восхищался девушкой, это было очевидно. Отвечала ли она взаимностью на его привязанность? Прервала ли её Судьба Брака то, что могло бы стать браком по любви? Я изучал их обоих, отложив вопросы на потом, и взглянул на другого её спутника.

Я поискал взглядом старика и быстро нашёл его, ибо он шёл ко мне. Я разглядывал его: всё ещё в серых одеяниях даже здесь, но он хотя бы удосужился причесаться. Остальные Нити относились к нему с пренебрежением в лучшем случае, а он выглядел совершенным простаком — с лёгкими улыбками и молчанием.

Он приблизился и отвесил поклон. Я ответил тем же, и когда наши взгляды снова встретились, я увидел в них нечто новое, чего не замечал прежде. Настороженность и хитрость.

— Принц Лангнатин, — сказал он. — Могу я говорить с вами?

Я улыбнулся:

— Вы говорите со мной сейчас, Нить.

Он кивнул:

— Тогда могу ли я говорить прямо?

Теперь мне стало по-настоящему любопытно. Я приподнял бровь:

— Можете.

— Намереваетесь ли вы состязаться в завтрашних Играх?

Я моргнул:

— Почему вы спрашиваете?

Он сказал, что будет говорить прямо, и всё же я ожидал, что он будет говорить более завуалированно, чем он это сделал.

Часть меня рассматривала возможность участия, хотя бы для того, чтобы победить и затем отвергнуть девушку. Это был бы самый лёгкий и самый гуманный способ предотвратить рост её сил — чтобы победитель отказался на ней жениться. Но это было слишком рискованно. Земли Зрения были грозной силой, и, как у всякой грозной династии, у нас были враги. Враги, которым ничего не хотелось бы больше, чем возможность убить меня по доброй воле на спортивном мероприятии. Слишком много «несчастных случаев» могло бы со мной случиться. Отец убил бы меня за одну мысль об этом.

Брат изучал моё лицо с откровенностью, обычно приберегаемой для членов моей собственной семьи. Мне стало неловко от его бескомпромиссного взгляда, я почувствовал себя моложе своих двадцати семи лет.

— Почему Вы уклоняетесь от ответа?

Тогда я взглянул на Лунно-Касаемую девушку, когда она поставила свою ногу в золотой туфельке на пол бального зала. Интересно, умеет ли она танцевать.

Не успел я подумать об этом, как Браскиллан заслонил её от моего взора. Он поклонился ей и протянул руку. Септиллис нахмурился, и вот один из моих вопросов получил ответ. Он всё-таки был неравнодушен к девушке. Жаль, что Судьба обошлась с моим кузеном так жестоко, иначе он мог бы заполучить её для себя.

Я вернул внимание к Нити. Напряжённость его взгляда начинала меня тревожить.

— Я не намерен участвовать.

Он выдохнул и кивнул, его плечи расслабились.

— Хорошо, — сказал он, наполовину себе. — Это хорошо.

— А если бы я намеревался состязаться?

Его водянистые белые глаза собрались морщинками в уголках, и он развёл ладони:

— Я попытался бы Вас отговорить.

Он снова меня заинтриговал.

— Почему?

Он улыбнулся, но улыбка выглядела натянутой:

— Вы знаете её Судьбу.

Её Судьбу? Выйти замуж за победителя Игр? Да, я знал её. Почему это должно было заставить его отговаривать меня от участия? Лунно-Касаемая, вышедшая замуж за будущего короля Земель Зрения, была бы пером в шляпе Братства. Они могли бы только желать такого союза. Я ощетинился:

— Вы не хотели бы видеть меня в качестве жениха? Наследника самого могущественного королевства во всех ближних землях?

Его улыбка стала теперь чуть более искренней:

— Не мои желания определяют мои поступки.

Не его желания?

Я снова взглянул на Танидвен. Она кружилась в руках Браскиллана, её шаги были лёгкими, а руки мерцали в свете свечей зала. Видение. Я поймал себя на том, что желаю оказаться на его месте, размышляя о том, как её талия могла бы ощущаться под моей рукой. Я был почти так же ревнив, как Септиллис. Должно быть, это какая-то новая форма безумия — желать