Господин ищет не любовницу - Илиоса
Лортас не выразил недовольства остывшим завтраком. Я молча принесла поднос и поставила его на столик, и он едва коснулся чашки, будто чай был ему не нужен. К моему удивлению, он не стал делать замечаний. Вместо этого велел сопроводить его на утреннюю прогулку.
Он сидел в кресле, которое я вывезла в сад, и смотрел куда-то вдаль, туда, где дорожка терялась среди кустов жасмина. Солнце уже пригревало, но в тени ещё держалась утренняя прохлада, и я невольно поёжилась.
Я стояла чуть позади кресла, так, как полагалось по правилам приличия: не слишком близко, чтобы не мешать, но достаточно рядом, чтобы успеть, если вдруг понадобится помощь.
Лортас вдруг резко повернул голову, поймав меня взглядом.
— Ты замёрзла, Ксана? — спросил он неожиданно, и голос его звучал мягче, чем обычно.
— Нет. Всё в порядке.
Он чуть склонил голову, будто не поверил, но не стал настаивать. И вдруг, будто между делом, бросил:
— Прошедшей ночью… хорошо согрелась?
У меня внутри всё дрогнуло, но я постаралась не выдать этого ни взглядом, ни движением.
— Ночью я спала.
Лортас чуть прищурился, будто пытался разглядеть за моими словами обман.
— Значит, ты не пошла на встречу? Странно.
— Почему странно? — тихо сказала я.
— Странно, Ксана, потому что любая девушка ухватится за такую возможность. Свидание с красивым господином. Вы все мечтаете стать любовницами состоятельных аристократов. Шум, веселье, свобода… всё, чего здесь нет.
— Если вы такого мнения обо мне, логично было бы предположить, что первым делом я попытаюсь попасть в вашу постель. Зачем же мне так далеко ходить? К господину Каэрану, — ответила я, сама удивляясь, как спокойно звучат эти слова.
Воздух между нами будто потяжелел.
Он чуть качнул головой.
— Оставим эту тему. Надоело. Давай проедем вперёд. Там впереди есть беседка. Заодно посмотрим, на начали ли цвести розы.
Я выдохнула, молча взялась за ручки кресла, стараясь прикусить язык и не ответить что-нибудь своему господину, за что меня отсюда вообще могли бы выставить. Этого сейчас никак нельзя было допустить. И мы медленно покатились вперёд. Колёса тихо шуршали по гравию, птицы щебетали где-то высоко, и на секунду мне показалось, что я в полной безопасности. Но это, конечно же, было не так.
11
Дни шли. Дарен и Торвальд поправились. Больше в доме никто не подхватил болезнь.
Я так ничего и не вспомнила. И все мои осторожные попытки найти в этом городе кого-то вроде мага или ведьмы, кто мог бы мне помочь с воспоминаниями, провалились.
Господин Лортас держался в своём кресле также прямо, всё ещё говорил коротко, но в его «спасибо» уже не было тяжести, а в моих движениях — дрожи. И даже редкие прикосновения к его телу уже стали нормой для нас обоих. В конце концов, я его сиделка. И, кажется, он начал к этому привыкать. А я - к нему.
А потом пришло приглашение. Не записка, не простая карточка, а тяжёлый пергамент с восковой печатью, от которой у Лортаса на секунду дрогнули пальцы, когда он её разломил.
Я стояла рядом, как всегда, готовая подать что-то, убрать, просто быть рядом, если понадобится. Он молча протянул мне письмо, будто сам не хотел читать эти строки.
— Прочитай вслух, — коротко бросил он.
«Лорд Лортас, мы искренне надеемся, что слухи правдивы и Ваше здоровье идёт на поправку и позволяет Вам почтить своим присутствием ежегодный вечер у дома Велмар. Особую радость доставит нам присутствие Вашей спутницы, если таковая имеется. Среди гостей будет также леди Элианна и…»
Он меня перебил и забрал письмо:
— Элианна, хм. Ну, конечно, — тихо повторил он с нескрываемым раздражением.
Наши взгляды встретились, но я тактично не стала спрашивать, кто такая эта Элианна.
Мужчина вдруг хитро улыбнулся:
— Ксана, ты на удивление хорошо соблюдаешь правила приличия.
Я выгнула бровь, а он продолжил:
— Неужели тебя не интересует? Элианна... Это моя так называемая бывшая невеста. Та самая, что сбежала в ночь перед помолвкой. К моему так называемому другу. Как раз через несколько дней после той нелепой случайности, что заставила меня сесть в это кресло.
Он отложил письмо, и в этом движении не было гнева, только усталость, будто воспоминание было тяжелее любого груза.
— Она там будет. И все эти господа… они ждут. Ждут, что я появлюсь один, на этом кресле, будто сломанная вещь. Или не появлюсь вовсе. Как в прошлом году. И тогда они снова будут шептаться ещё громче. Пожалуй, я пойду… Точнее, поеду. Пусть лучше шепчутся о другом.
Он поднял на меня глаза, и в них не было просьбы, не было даже намёка на мягкость. Только горькая решимость.
— Подыграешь мне, Ксана.
У меня внутри всё сжалось, будто я стояла на краю и ждала, когда он скажет, что именно нужно сделать.
— Как именно? — спросила я.
Уголок его губ дрогнул в усмешке, холодной и острой, как лезвие.
— Сыграешь роль моей любовницы. Общество уже давно ждёт новых слухов о моей персоне. Хочу дать им порцию грязных сплетен.
Его предложение повисло между нами, тяжёлое, обжигающее. Я не отступила, не опустила глаз. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что прячется за этой жестокой идеей.
— Вы.... хотите использовать меня как повод для сплетен? Как щит против любопытства этого вашего светского общества?
— Да, — он не стал лгать.
Я чуть склонила голову, не соглашаясь, но и не отказывая.
— А если я не сумею быть такой? Такой, какой должна быть любовница лорда? Мне кажется, я не очень соответствую...
— Тебе не нужно