Господин ищет не любовницу - Илиоса
Лортас кивнул и откинулся на спинку кресла, и на секунду в его глазах мелькнуло отчаяние, то самое, которое он так старательно прятал за насмешками и холодом.
— Ждать? — прошептал он, и голос его звучал так, будто каждое слово царапало горло. — Я должен сидеть здесь, как кукла, пока кто-то соизволит прийти и застегнуть мне пуговицы?
Он вдруг резко наклонился вперёд, пытаясь дотянуться до рубашки, и тут же поморщился от боли.
— Не делайте так! Это опасно! — я шагнула вперёд, не думая, просто повинуясь инстинкту, который был сильнее страха нарушить границы.
— А что мне делать? — он поднял на меня глаза, и в них была только горечь, острая и безжалостная. — Сидеть и ждать, пока вы будете смотреть на меня с этим вашим терпеливым видом? «Всё хорошо, господин, сейчас всё будет»?
— Всё не хорошо, — неожиданно твёрдо сказала я, и сама удивилась, как спокойно прозвучали эти слова. — Вам больно. Я же вижу! Вам тяжело. И вы имеете право злиться и просить помощи.
Он замер, будто эти слова ударили его не по гордости, а по чему-то более глубокому, спрятанному.
— Право злиться? — переспросил он тихо, почти шёпотом. — А право не быть беспомощным у меня ещё осталось? Или я уже окончательно превратился в проблему, которую нужно решать по расписанию?
Я не отвела взгляд.
— Вы не проблема. Вы человек, которому тяжело. А я здесь для того, чтобы облегчить вам жизнь. Но если вы хотите, чтобы я позвала кого-то другого, чтобы одеть вас, я позову. Только не заставляйте себя делать то, что сейчас причиняет боль. Это не сила. Это просто жестокость к себе.
Он смотрел на меня долго, будто пытался прочесть в моих глазах ложь. А потом вдруг тихо, почти безнадёжно, произнёс:
— Я не хочу, чтобы меня жалели. Я устал от жалости.
— А я и не жалею.
Уголок его губ дрогнул в горькой усмешке:
— Странная не жалость, Ксана.
Он помолчал пару секунд, потом кивнул коротко, почти неохотно.
— Ладно. Позови кого-нибудь.
— Хорошо, — тихо сказала я и уже повернулась к двери, но он вдруг добавил:
— И… спасибо. За то, что не сказала «всё будет хорошо».
Я чуть задержалась на пороге, не оборачиваясь, чтобы он не увидел, как у меня дрожат пальцы.
— Пожалуйста.
И вышла, чувствуя, как в груди что-то сжимается и одновременно расправляется, будто я вообще перестала бояться говорить ему правду.
10
Дарена и Торвальда я нашла у лекаря. Они лежали на узких койках, бледные, с горячими лбами, и лекарь только устало покачал головой:
— Хворь пошла по городу и сюда добралась. Пока не знаю, сколько дней им нужно, чтобы встать на ноги. А вы лучше идите отсюда поскорее, чтобы самой не заразиться и господина не заразить.
У меня внутри всё сжалось. Значит, сегодня Лортасу некого ждать. Некому помочь ему стать тем самым светским господином в идеально сидящем на нём дорогом костюме и с холодным взглядом, будто рубашка и брюки могут скрыть, как тяжело ему даётся каждое движение.
Я вернулась к двери его спальни, постояла секунду, собираясь с духом, и постучала.
— Господин Лортас?
Голос его прозвучал глухо, без прежней резкости:
— Входи.
Он сидел всё так же прямо, будто если чуть-чуть расслабится, рассыпется. Только теперь в этой прямоте было не столько упрямства, сколько усталости.
— Я узнала. Торвальд и Дарен заболели. Лекарь говорит, хворь пошла по дому. Пока некому… помочь вам.
Лортас медленно кивнул:
— Понятно.
— Я вам помогу? — осторожно спросила я.
Он чуть прищурился:
— Это не входит в обязанности сиделки. Этим обычно занимается кто-то из мужчин.
Я не отвела взгляд.
— Как пожелаете, господин Лортас. Но я могу помочь одеться, если вы позволите, конечно.
На секунду повисла тишина, в которой слышался только тихий скрип старого дома.
— Это… неуместно, — наконец произнёс он, и в голосе его не было насмешки, только предупреждение.
Он стиснул зубы, и на скулах снова проступили желваки.
— Хорошо, — процедил он наконец. — Достань чистую выглаженную рубашку из шкафа.
Я подошла к шкафу, достала свежую рубашку. Ткань была тонкой, дорогой, приятной наощупь.
— Повернитесь немного и дайте мне руку, — сказала я спокойно, будто это была самая обычная процедура, а не то, от чего у меня сердце колотилось где-то в горле.
Я расправила рубашку, подошла ближе, почувствовала запах чего-то горько-сладкого, присущего только ему.
Когда я накинула ткань на мужские плечи, коснулась пальцами его кожи, и Лортас едва заметно вздрогнул.
Помогла ему просунуть руки в рукава. Каждое движение мужчины было осторожным, будто он боялся, что если сделает рывок, что-то сломается. Когда я застёгивала пуговицы, мои пальцы то и дело касались его обнажённого тела, и он снова сжал челюсти.
— Всё правильно? — уточнила я, поднимая глаза.
— Вполне, — коротко ответил он, но голос прозвучал глухо.
Дальше было сложнее. Брюки вместо домашних штанов.
Я наклонилась, стараясь не думать о том, насколько близко я сейчас к нему, и помогла ему сменить штаны. Он приподнимался, насколько мог, опираясь на подлокотники своего кресла, и каждое усилие отзывалось в его лице напряжением.
Когда брюки были на нём, я помогла подтянуть их и аккуратно застегнуть. И в тот момент, когда мои пальцы коснулись застёжки, он задержал дыхание.
Я тут же отступила на шаг, возвращая ему личное пространство.
— Всё, —