Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

раскрученный торнадо, - одна из них была воспоминанием о мальчике по имени Джоуи Кэмерон и его ужасной смерти. Я знала его в десятом классе, но обстоятельства его гибели были настолько необъяснимы, что я вытеснила его из памяти - до сегодняшнего дня. Его дом загорелся, когда он был один, - ходили слухи, что поджигателем мог быть он сам. Он набрал полные руки вещей, которые, должно быть, считал важными, и выбежал на улицу. Потом снова забежал внутрь. Вынес еще охапку и вернулся опять. По словам соседей, он бегал как одержимый - и, может, действительно был одержим. Люди пытались его остановить, но он был на позиции принимающего в школьной футбольной команде, огромным и очень быстрым парнем. Я представляла, каким всемогущим и гордым он должен был себя чувствовать, пока носился туда-сюда, уклоняясь от огня и перепрыгивая его. Выкашливая легкие, но все равно возвращаясь, крича на тех, кто пытался его остановить:

- Еще разок, еще разок.

Что за кайф это был, - думала я, - дразнить пламя! Мальчик, который быстрее огня. Пока часть потолка не рухнула на него, и он не сгорел заживо, крича о помощи, которая не могла до него добраться.

Я задумалась, не то же ли самое чувствовал папаша каждый раз, когда крутил рулетку или дергал за рычаг игрового автомата. Не говорил ли он себе: Еще разок. 

* * *

Уайатт вернулся домой той ночью. Как и обещал, он привез сюрприз. Ее звали Соня.

Пышная молодая женщина с проколотым носом и длинными пальцами, татуированными рунами, она ввалилась в прихожую в байкерских ботинках и дешевом пальто на флисовой подкладке поверх джинсов и велюрового кроп-топа, непрактичного для зимы.

- Соня, моя жена Дрея, - сказал Уайатт и повернулся ко мне, как ведущий игрового шоу, представляющий новой стиральной машиной обалдевшей домохозяйке. - Соня - реквизитор. Тяжелая работа. Некоторые звезды обращаются с ней как с дерьмом, но она стойкая. Сегодня здесь для нашего удовольствия - и ее!

Соня отвела взгляд, но в мелькнувшем лице мне почудилось, что она предпочла бы упасть в открытую могилу, чем делить с нами постель. И все же она старалась выглядеть непринужденно. Уайатт достал бутылку "Кликс" за двести баксов и наполнил наши бокалы так, будто перепутал водку с водопроводной водой.

Как только Соня уткнулась в телефон, он отвел меня в сторону.

- Ты хоть макияж могла наложить? Прическу поправить? Боже, ты выглядишь так, будто тебя жестко отъездили и бросили мокнуть.

Хороший трах с призраком выматывает, - подумала я и засмеялась слишком громко.

Уайатт сверкнул глазами.

- Тяжелая ночка, полагаю. Поговорим позже.

Мы вернулись к Соне в гостиную, щурясь на заснеженный красный утес, нависающий над домом.

- Так Харлекин Крофт правда здесь жил? - спросила она.

- Именно так.

- И умер здесь прошлым летом?

- В джакузи, - сказала я.

- Хотела бы я на него взглянуть.

- На джакузи или на труп Крофта?

Уайатт сжал мою руку так сильно, что я услышала хруст костей.

- Твою мать, Дрея.

- Пойдем, я покажу тебе комнату, где это случилось.

Я взяла Соню за руку и повела наверх.

Она сфотографировала джакузи и сделала селфи, сидя на бортике, но кровать Крофта она погладила с благоговением, которое благочестивые приберегают только для святых.

- Вы с Уайаттом здесь спите?

Когда я сказала, что нет, она оглянулась на джакузи.

- Но им вы ведь пользуетесь, да?

- Только для сатанинских ритуалов.

- Круто.

Когда она засмеялась, я увидела заднюю стенку ее рта - розовую и шелковистую на вид, как внутренность раковины моллюска. У меня возникло безумное желание засунуть туда пальцы и исследовать ее.

Не дожидаясь приглашения, она вышла на балкон. Я последовала за ней неохотно - мне не очень нравится там находиться. Слишком сильно желание смотреть вверх, все выше и выше, на красный утес и корявые каменные деревья, с трудом растущие на пятнах блестящего снега, и решить, что вниз - направление лучшее и более быстрое. Возможно, она почувствовала нечто похожее, потому что посмотрела вниз и начала дрожать. Мы быстро вернулись туда, где нас ждал Уайатт в коридоре. Он обнял Соню за плечи и повел в нашу спальню. Она меньше, чем у Крофта, и обставлена со вкусом. Я видела, что Соня разочарована, но, по крайней мере, это была спальня, где никто не умер. Пока что.

Скажу в пользу Уайатта: он знал мой вкус. Молодые женщины типа Сони меня интригуют - пышные и соблазнительные, с гибкими плечами и змеиными бедрами. Мне понравился ее широкий, звериный рот и то, как наказывающе она скакала на моем муже. Мне понравилось, что она не издавала ни звука, когда я ее хлестала, и не имитировала удовольствие, когда не чувствовала его, как большинство. Когда пришла ее очередь отдавать приказы, она заставила меня ползти по полу и слизывать водку, которую Уайатт разлил в складках ее "киски". Воздух был приправлен остротой гениталий и секса, и я хотела выпить его вместе с водкой. Мне также было любопытно, наблюдают ли за нами. Не расходятся ли волны эротической энергии, привлекая внимание мужчины, которого я начала считать настоящим хозяином дома и всего в нем? Кормили ли мы ужас завистливого призрака - или лишь меньшее, обыденное зло внутри нас самих?

Моя выносливость иссякла. Когда я закрывала глаза, я видела, как Крофт выбирается из бассейна, и жалела, что не пошла с ним. Соня и Уайатт были сосредоточены на трахе. Я могла уйти, и они бы не заметили этого или им было бы наплевать. Но едва эта мысль пришла, как меня охватил жар и головокружение, и я схватилась за спинку кровати, чтобы удержаться. Мое сердце, которое мгновение назад бешено колотилось, стало угасать, рискуя остановиться. Как у бегуна на длинной дистанции на последних метрах изнурительной гонки.

Или изнурительной жизни.

Уайатт вдруг взвизгнул, как гончая, и рванулся вверх так резко, что сбросил Соню, которая позорно свалилась с его члена, выглядя обиженной и растерянной. Он прорычал на меня:

- Твою мать, Дрея! Какого черта ты это сделала?

Я подняла пустые ладони, всем видом изображая искреннюю невинность.

- Я тебя не трогала.

- Ну, кто-то тронул, и это была не она, - oн дернул челюстью в сторону Сони.

- Может, здесь есть кто-то еще.

Брови Сони взлетели, как крылья.

Уайатт