Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

Кончив вместе, они увидели вселенную.

Перевод: Ёжи Туманов

Я никогда не годилась в домохозяйки.

И уж точно не в том смысле, о котором вы, наверное, подумали: не замученная бытом баба, приросшая к швабре и пылесосу, и не фантазерка-хозяюшка, которая находит блаженство в складывании белья и натирании полов. Когда я выходила замуж за Уайатта, я представляла себе жизнь в удовольствии и покое: буду нежиться в нашем роскошном доме, пока он управляет своим процветающим агентством талантов в Лос-Анджелесе. Мне казалось, быть женой-домохозяйкой - это планировать элегантные приемы, организовывать деликатные тройнички, решать, какие винтажные вина откупорить, и принимать друзей, которые, как и мы, считали, что еда и напитки без секса - как Средиземное море без солнца.

Сначала так и было - после того, как Уайатт купил дом на вершине Клиффс-Энда, высоко в горах Сандия, с видом на Альбукерке. Нам повезло, говорил он: прежний владелец, затворник-рок-звезда Харлекин Крофт, умер в своем джакузи всего за несколько месяцев до того, как мы подписали купчую. Была ли то случайная передозировка, медицинский приступ или самоубийство - никого не волновало, но его кончина сбила цену дома минимум на лимон, говорил Уайатт. Почти по карману. Мы были в восторге.

Однако после переезда Уайатт начал проводить все больше времени в Лос-Анджелесе, обхаживая новых клиентов, оставляя меня метаться по этому пещерному пятикомнатному дому, как слепую, пытающуюся на ощупь выбраться из лабиринта. Тогда я поняла, что роль традиционной жены - это просто уборка, но в более дорогой одежде, и что от разбора шкафов и чистки унитазов хлоркой меня тянет блевать. Наедине с собой пустота выла.

Уайатт не понимал. Он был так полон собой и своим новообретенным успехом, что не имел понятия о мучительном одиночестве. Не о том грызущем кости, разрывающем душу, которое выпало мне, - лихорадочному, изнуряющему голоду по прикосновениям, такому острому порой, что мне казалось, я могла бы залезть в постель к трупу.

А потом однажды я поняла - почему мне понадобилось так много времени? - что на самом деле я никогда не была в доме на Клиффс-Энде одна.

После этого все покатилось под откос очень быстро. 

* * *

- Как это - поймать ночной рейс? - орал Уайатт в трубку. - Я завтра подписываю новую группу, "Нечестивые прислужники". Что? Конечно, я скучаю! Заглажу вину, когда вернусь. У меня для тебя сюрприз! Ты его полюбишь! Целую, детка! Пока!

- Подожди, не...

Черт. Пошел ты, Уайатт!

Я схватила бутылку "Бомбей Сапфир" из бара и хлестала джин, как газировку.

Крепкий алкоголь ведет к великим прозрениям, как говорится. Но вдруг я поняла, что задумал Уайатт. Он играл в игру. Секс с незваным гостем! Один из моих любимых! Он, наверное, уже едет в аэропорт. Глубокой ночью, когда я крепко сплю, он набросится на меня без предупреждения, сорвет ночную рубашку и оттрахает до потери сознания. Ну конечно, вот оно!

Секс с незваным гостем мог быть жестким или мягким. Если я хотела сцену помягче, я оставляла дверь спальни незапертой. Запертая дверь означала, что я хочу жестко. Уайатту пришлось бы выломать дверь или вскрыть замок, а потом сделать со мной все, что мы оба пожелаем, вплоть до - но не включая - того, что я шутливо называла "сексом на смертном одре" (в смысле "Боже, Уайатт, я буду трахать тебя и на смертном одре!"). Мы вели список сцен, которые уже опробовали: секс в библиотеке (между стеллажами L и M), секс в исповедальне, секс в катафалке, на балконе круизного лайнера, секс с родственниками и разыскиваемыми преступниками (иногда одними и теми же) и несколько более сложных, которые нам удались, - например, секс в частном самолете, где я задрала юбку и уселась на член Уайатта, лицом к нему, пока он управлял "Cessna 150". Мне повезло больше - работа Уайатта была не разбить самолет, а я могла наслаждаться пейзажем внизу (Доброе утро, Джексон-Хоул! Привет, Тампа-Бэй!).

Убедив себя, что разгадала "сюрприз" Уайатта, мне удалось развернуть настроение на сто восемьдесят градусов. Я поставила на стереосистему микс из Рианны, Ocean и Криса Айзека, сбросила одежду и, виляя бедрами, поднялась наверх готовиться к визиту мужа. В зеркальной стене спальни я полюбовалась женщиной, которую увидела: круглая задница и дикие, нестриженые заросли, голодные голубые глаза, которые редко мигают, - и отказалась думать, что здесь может быть что-то не так. Я поцеловала ее, оставив на стекле помадные розы и разводы от языка - об этом я подумаю потом, когда надо будет убирать. К тому моменту, как я рухнула на кровать, лаская себя под "Wicked Games", бутылка "Бомбея" опустела, а я была потной, разгоряченной и божественно, развратно пьяной. Пустота перестала выть. Перед тем как отключиться, я повернула замок на двери спальни и заползла обратно в постель.

А потом в матрасе открылась дыра, и я рухнула камнем вниз.

Худой, незавершенный мужчина - немногим больше, чем дрожащее подобие торса, конечностей и длинной головы без лица, - стоял, собирая себя у кровати. Я не чувствовала страха. Он был всего лишь бумажным силуэтом человека, пустой оболочкой с малой силой и без твердой формы. Но у него было - я чувствовала притяжение этого - жадное желание, острое, как лезвие охотничьего ножа. Когда он вошел в меня, это было с медленным, выверенным мастерством стрелка, убирающего оружие в кобуру после убийства. Он был так хорошо знаком с картой моего нутра, с тем, как он подстраивался под глубину и изгиб моей пизды, что я задумалась, трахались ли мы раньше. Или, может, только хотели. Его ритм затопил мое тело, поднимаясь по позвонкам и заставляя ребра дрожать, пробуждая к пению синапсы лабиринтов моего мозга. Моя смелость начала угасать. Что, если его вторжение отнимет у меня слишком много? Что, если после него не останется никакой "меня"?

Но к тому моменту мне было уже плевать, потому что оргазм накрыл меня целиком, от корней до кончиков, швырнув в синее бархатное небо, где тонула только моя печаль, и