Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

Он поднес свой член к ее губам и силой ворвался в ее рот.

- Неееет! - попыталась закричать она, но не смогла издать ни единого вздоха, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

Его член душил ее, давая ей вздохнуть только в те редкие моменты, когда он вытаскивал свой член. Она чувствовала, как его толчки врезаются в заднюю стенку ее горла. Eще несколько толчков, и он наконец кончил, взорвавшись у нее во рту. Он эякулировал, используя руку, чтобы полностью вылить свою сперму ей на лицо.

Она уползла, глубоко пристыженная, униженная тем, что произошло, задаваясь вопросом, что она могла сделать по-другому, чтобы этого не случилось. Она знала, что это ее вина. Она просто не знала почему.

Тогда она была молода, неопытна; не было никакого удовольствия, только суровая реальность мучительной потери девственности самым оскорбительным из возможных способов.

И теперь она снова имела дело с этим дерьмом. Почему мужчины всегда брали у нее? Почему она не могла сказать "нет" и не быть проигнорированной? Они ценили ее красоту, но потом хотели обладать ею. Овладеть ею. Независимо от того, согласилась она или нет.

Но Нанос был ее мужем, и она доверяла ему.

Но на самом деле, если быть честной, кто кого предал первым? Кого по-настоящему по-королевски трахнули первым? Но это? Это?

Тело Мэдди отреагировало против ее воли, ее соски затвердели, влагалище увлажнилось. Она почувствовала, как ее щеки покраснели от ярости и смущения, от предельного стыда за то, что ее тело предало ее. Почему она не могла это контролировать? Было непостижимо, что ее тело так сильно отреагировало на сексуальное насилие, действуя так, как будто это доставляло удовольствие, хотя на самом деле это было совсем не так. Это не имело смысла.

Это был не первый раз, когда они с Наносом наслаждались связыванием и грубой игрой. Только на этот раз у нее не было права голоса - и стоп-слова тоже. На этот раз это было против ее воли.

Его руки развязали веревки на ее бедрах, и он схватил ее за колени, разведя их в стороны. Как только ее ноги освободились, она сразу же начала брыкаться, а он давал ей пощечины, пока она не остановилась. Он перевязал одну лодыжку и закрепил ее на месте - возможно, к ножке комода? Она не могла знать. То же самое он проделал с другой ее лодыжкой. Теперь она была распростерта, обе ноги надежно закреплены, и он быстро и грубо приземлился на нее.

Что-то прижималось к ее "киске". Он работал своим членом, вдавливая его между ее половыми губами, кончик проникал совсем слегка, теперь более настойчиво потираясь о ее клитор. Он ахнул и застонал, сначала слегка, как раз достаточно для того, чтобы завестись, ее "киска" налилась соками, ее гнев и негодование росли. Как он смеет? Да, она признала, что перешла черту с чердаком, но это было величайшим предательством.

Он сильно толкался и входил глубоко. Чем сильнее он трахал, тем больнее осколки стекла в ее ногах и руках впивались в ее плоть. В какой-то момент он перестал трахать, оставив свой налившийся член внутри нее, пока мучил ее сиськи.

Теперь он навалился на нее всем весом, он двигал головой вверх, пока его рот не обхватил сосок. Он прикусил, сначала нежно, его язык облизывал его, посасывал, используя губы, чтобы потянуть за него и немного растянуть. Мэдди застонала, но не вскрикнула. Он сильно прикусил его зубами, и на этот раз она взвизгнула. Он стал жевать его, теперь зажимая между зубами, позволяя ему выскочить. Ее приглушенные крики велели ему остановиться. Вместо этого он перешел к другой груди, чтобы продолжить надругательство. На этот раз он укусил сильнее, оставив отпечаток на нежной, мясистой ареоле, облизывая и посасывая сосок, как будто это была чертова устрица.

Он возобновил трахать ее, быстро наращивая скорость, сильно толкаясь, входя так глубоко, как только мог. Он сел и немного откинулся назад, теперь трахая ее так сильно, как только мог, пытаясь причинить ей боль.

Ее разум пытался отделиться от того, что он делал, но не мог. Ее мозг заставлял ее остаться и бороться. Хуже всего было то, что она все еще ничего не видела; она понятия не имела, что он сделает дальше.

Внезапно его руки оказались на ней, развязывая лодыжки. Он схватил ее за бедра и перевернул на живот, расположив колени так, чтобы ее задница была в воздухе, а голова оставалась на полу. Он схватил ее за задницу и раздвинул щеки, потирая ее анус мокрыми пальцами и засовывая их в ее щелку. Он прижал свой пульсирующий член к ее анусу.

От предвкушения боли она чуть не потеряла сознание. Ее никогда раньше не трахали в задницу, и мысль об этом приводила ее в ужас. Она знала, что он не будет нежным.

Его толстый член раскрыл ее. С каждым толчком он входил в нее все сильнее. Изнасилование было невероятно жестоким, и она поняла, насколько сильно он презирал ее. Это чувство было взаимным.

Его член на всю длину пульсировал внутри ее ануса, и он несколько раз вонзал его в нее. Одним последним толчком он разрядил свой заряд, на мгновение содрогнувшись, прежде чем вытащить свой член и шлепнуть им по ее заднице, чтобы полностью опорожнить его.

Он слез с нее и снова перевернул на спину, еще раз разведя ей ноги и связав лодыжки.

Она услышала, как он отошел на несколько футов, и кровать скрипнула, когда он сел. Она по-прежнему не видела ничего, кроме черноты, и понятия не имела, что он задумал. Тяжелый, мускусный аромат секса повис в воздухе, и его носовое дыхание, такое интенсивное и густое, как у быка, готового к паническому бегству, стало сильнее.

- Пожалуйста, Нанос, - прошептала она. - Хватит. Развяжи меня.

Внизу раздался звонок в дверь, и он громко хлопнул в ладоши.

- Еще нет, - ответил он ей, прежде чем она услышала, как он выбежал за дверь спальни.

Мгновение спустя она услышала, как Нанос разговаривает с чем-то похожим на два разных мужских голоса, и все смеялись и кричали.

Откуда, черт возьми, они взялись? Как долго он выбирался с чердака без ее ведома?

Мэдди боялась, что захлебнется собственной рвотой, поэтому она восстановила контроль над своим учащенным, испуганным дыханием и постаралась не думать о том, почему эти мужчины оказались в ее гостиной.

Лежа там, распластавшись, она чувствовала себя более уязвимой, как никогда.

Нанос внезапно снова оказался рядом с ней. Она не слышала, как он подошел. Похоже, он был один.

У него был сильный акцент, но английский был превосходным. Он прошептал:

- Я знаю, это было слишком, моя дорогая