Эротический хоррор для похотливых домохозяек - C. В. Хант

- Почему?

Мой голос звучал более изможденно.

Никто не ответил. Вместо этого Джиджи и Бруки встали и взялись за руки, с их губ сорвалось заклинание. Для моих ушей это прозвучало неправильно - зловеще.

Так оно и было.

Секундой позже черви заполонили мой живот, ногу, ухо и ноздрю. Я почувствовал еще большее шевеление в правом яичке и большом пальце левой руки. Женщины смотрели на мое растерзанное тело и мастурбировали, когда у меня лопнул глаз. Из глазницы вылез червяк.

Я отключился.

* * *

Обрывки разговоров доносились до меня, когда я приходил в сознание.

- Какого ты хочешь, дорогая?

Пронзительное хихиканье. 

- Того, что у него на ноге, выглядит самым широким. Xочу этого.

- Ты все время думаешь об обхвате, да?

Разговор продолжался, но мое отвращение привело к приступу рвоты. 

Они не могут иметь в виду то, что я думаю, что они cделают... не так ли?

Пару минут спустя, после принесенного полотенца и приведения меня в порядок, Бруки трахалa себя червяком из моей ноги, в то время, как Джиджи удовлетворяла себя моим посетителем из большого пальца. Черви пульсировали, раскачиваясь в такт их толчкам. По их бедрам стекала зеленая слизь.

Обе женщины сильно вспотели. Их зрачки были расширены, зубы стиснуты. Они не переставали прикасаться друг к другу и, казалось, не замечали меня. Я был не более чем гигантским, покрытым червями дилдо. Каждый стон вызывал отвращение. Каждый толчок приносил боль.

Это продолжалось часами.

Днями.

Они не ели, но обильно пили воду в перерывах между занятиями любовью с беспозвоночными. Они не спали, хотя, казалось, никогда не уставали.

Все, что имело значение, - это их первобытная похоть.

Моя кожа была сырой и покрылась волдырями от постоянного трения их влажных "кисок". Из червоточин вытекал гнилостный гной. В моей голове завелось так много червей, что я просто знал, что, должно быть, выгляжу как Медуза.

Хуже этого Aда быть не могло.

* * *

Прошли недели - месяцы? - когда я открыл глаза и увидел яркую полную луну и россыпь мерцающих звезд.

Я лежал на слишком большом количестве червей, чтобы чувствовать траву под собой, но я чувствовал, что лежу на земле. Я почувствовал сладковато-острый аромат свежескошенной лужайки, наряду с более землистым запахом грязи.

Тяжелое дыхание и звук лопаты, ударяющейся о камень, наполнили мое единственное здоровое ухо.

- Думаешь, это достаточно глубоко?

- Наверное. Давай просто сделаем это. Я так чертовски усталa. Ты хватаешь его за ноги.

Теплые руки схватили меня за лодыжки и запястья, как раз перед тем, как мое тело с глухим стуком приземлилось в яме. Увидев прямые, прямоугольные земляные стены, окружающие меня, я понял, что это не просто яма... а могила.

К сожалению, шесть червей, торчащих из моего горла и рта, помешали мне закричать.

- Тайгер, - начала Джиджи. - Мы хотим поблагодарить тебя за твою жертву. Ты позволил нам пообщаться с нашим демоном-любовником, и за это мы будем вечно благодарны, - oна прочистила горло. - Но теперь мы должны поговорить о могилах, червях и эпитафиях...[20]

Бруки перебила:

- Ты цитируешь Шекспира?

- Бля, я не знаю. Может быть. Мне просто нужно поспать, - Джиджи снова переключила свое внимание на меня. - Какой должна быть твоя эпитафия, Тайгер?

У меня были мысли...

- Тайгер: он выкрутится из любой ситуации!

Если бы только.

- Я знаю. Я знаю! - завопила Бруки. - Черви заползают внутрь, черви выползают наружу. Но, забравшись в яйца, они заставляют нас кричать!

- Неплохо, - пробормотала Джиджи.

Лопата, полная земли, покрыла мое лицо.

Перевод: Zanahorras

На чердаке что-то зашевелилось.

Мэдди посмотрела вверх, как будто могла видеть сквозь потолок.

По пути в прихожую она остановилась у туалетного столика, чтобы полюбоваться в зеркало своей красотой. Ах, она была прекрасна, и она знала это. Она потратила бесчисленное количество часов, совершенствуя свою красоту. Неважно, какая часть ее разума пыталась убедить ее в обратном... неважно, какие смешки и хихиканья она могла слышать от бесчисленных детей, которых встречала на улице (но они сожалели об этом - она позаботилась об этом)... в конце концов она признала, что, возможно, уже не так великолепна, как когда-то.

Она уже довольно давно ничего не слышала с чердака... много дней, может, дольше. Поэтому ее встревожило услышанное - что? Что там происходило наверху?

Мэдди медленно выдохнула, пытаясь успокоить дыхание. Дверь на чердак находилась в нескольких футах от спальни. Ковровое покрытие в коридоре приглушало любые звуки, которые могли бы издавать ее босые ноги. Подойдя к двери, она прижалась к ней головой, прислушиваясь к любым звукам, свидетельствующим о том, что там может происходить.

Тишина. Но она не отодвинулась и слушала более внимательно. Она затаила дыхание. По-прежнему ничего. Она обдумывала возможные варианты: что-то упало; в дом забралась белка или енот; у нее был призрак.

Реальная возможность не была вероятной, потому что Мэдди была чертовски осторожна.

Она повернула дверную ручку и осторожно направилась вверх по темной лестнице - в то утро перегорела лампочка, и она забыла об этом до сих пор, - украшенной фотографиями давно ушедшей семьи в рамках. На полпути она задумалась, почему не схватила какое-нибудь оружие, но было слишком поздно. К тому времени, когда она решила повернуть назад, она почувствовала, как что-то мощное врезалось в нее, впечатав ее в стену. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, кроме тусклого света в коридоре возле ее спальни, она понятия не имела, во что врезалась, но услышала отчетливый звон стекла и поняла, что это были несколько фотографий.

Она также узнала рычание Наноса, когда его кулаки обрушились на ее голову, сбив ее с последних нескольких ступенек и лишив сознания.

* * *

Мэдди медленно приходила в себя, выходя из состояния сна, в котором поначалу не осознавала, что находилась. Смятение и страх заглушили тихие - свистящие, почти певучие - звуки дыхания, наполнявшие ее голову.

Но она не могла пошевелиться. Падение с лестницы промелькнуло в ее мозгу, и она на мгновение задумалась, не парализована ли она. Но нет. Она почувствовала, как веревки врезаются в ее плоть; теперь она поняла, что крепко связана. Ее чувства начали фокусироваться, и она поняла, что кто-то был с ней в комнате. Она узнала его по хриплому дыханию через нос и мускусному запаху. Нанос. Она мало что знала о нем - они были женаты всего шесть месяцев, - но она знала, что он глубоко верил в свои греческие корни и любил проводить время на островах, особенно на Гидре.

Нанос был мужем номер восемь. У прошлых мужей хватало вежливости просто уйти, но не у этого. Этот