Две стороны луны - Надежда Воронцова
— А главврач? Я не видела его в коридоре, — Ксения сглотнула, — хотя они все выглядели ужасно.
— Нет, он обычный человек. Даже если что-то и подозревал, деньги заставляли его молчать. На эту должность брали не слишком сообразительных, да и менялись главврачи быстро. Эта работа подразумевает встречи с людьми и бюрократию, а эти твари не выносят дневного света.
Ксения кивнула, в ее голосе промелькнула горечь:
— И ты, зная все это, потащил меня прямо в логово?
— Кто-то должен был их отвлекать. Алиса слишком важна.
— А я, значит... расходный материал?
— Ну не ворчи, я же в итоге тебя спас.
— Спасибо большое, — огрызнулась девушка и обиженно замолчала. Но один вопрос не давал ей покоя: — Взрыв в больнице — тоже твоя работа?
— Разумеется. Мы не могли оставить все как есть: мог появиться новый лидер, и всё пошло бы по кругу.
— А они не воскреснут, как Ламии?
Артем приподнялся, все еще придерживая раненый бок.
— Не должны. Это не Ламии, а нечто иное. Но они тоже пришли из-за Занавеса и обосновались здесь давным-давно. А точно нам расскажет она, — он кивнул на мирно спящую Марфу.
Больше Ксения не спрашивала — на сегодня впечатлений было более чем достаточно.
Дома их встречал только Марк. По его виду было ясно, что ночь выдалась для него такой же бессонной. Завидев машину, он выскочил во двор и теперь нервно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда они наконец выйдут.
— Ну наконец-то! Как всё прошло?
Артем молча помог Марфе выбраться из салона; при свете она выглядела еще хуже, чем в темноте.
— Главное, что всё получилось, — будто отвечая самому себе, пробормотал Марк.
— А где Алиса? — тут же спросила Ксения. Странно, что их встречает только один человек.
— Они еще не вернулись, — Марк нервно сжал кулаки. — Телефоны обеих молчат. Более того, я не могу определить их местоположение.
Глава 21
Глава 22.
Голова раскалывалась, мир вокруг отчаянно кружился. Потеря сознания стала для Алисы уже дурной привычкой. Кто-то бил ее по щекам; каждый удар отзывался вспышкой боли и звоном в ушах. Она резко дернула головой, и удары прекратились, но от этого движения девушку затошнило, а гул в ушах стал невыносимым. Глухие голоса, поначалу доносившиеся откуда-то издалека, становились всё отчетливее.
— Дочка, слава всем Богам, ты жива!
Алиса приоткрыла глаза. Рядом сидел Михаил Федорович. Осунувшийся и изможденный, он с тревогой смотрел на нее. Девушка попыталась приподняться на локтях, но голова закружилась еще сильнее.
— Тише, тише. Тебе нельзя сейчас делать резких движений, — засуетился мужчина, помогая ей сесть.
Алиса огляделась. Одинокая лампа давала скудный свет, но его вполне хватало, чтобы разглядеть обстановку. Вместо привычных полок с соленьями повсюду высились стеллажи с книгами. Прямо под лампой стояло мягкое, обшарпанное кресло, чуть поодаль виднелись запасы продовольствия. Похоже, мужчина, вопреки своей привычке заботиться лишь о пище для ума, на этот раз позаботился и о теле. Заметив ее взгляд, он пояснил:
— Это всё обустраивали еще до меня. Я только обновил библиотеку.
— Кто бы сомневался, — пробурчала Алиса и крепко обняла наставника, ставшего ей близким другом. — Как я рада, что вы живы. Что произошло? Кто устроил весь этот разгром снаружи?
— Я не уверен, — Михаил Федорович уклонился от прямого ответа. — Ты начала спускаться, и тебя кто-то толкнул.
— Да, а еще вы запретили мне сюда спускаться. Нетипично для человека, нуждающегося в помощи.
— До этого момента я был в безопасности, а тебе нужно было бежать. Это может вернуться. Как ты вообще меня нашла? И как попала в подвал?
— Кровь.
— Что? — мужчина побледнел.
— Кровь, — повторила девушка. — Я окропила руны своей кровью, и они исчезли.
— Как исчезли?! — Михаил Федорович схватился за голову. — Что же ты наделала? Теперь это место небезопасно. Он вернется, и ничто не сможет помешать ему добраться до нас!
— Я повторю вопрос: кто это был? — настояла Алиса
Мужчина отвел глаза.
— Алиса, дочка, я люблю тебя. Но лучше тебе этого не знать. Не лезь в это. К тому же... я боюсь, что ты примешь меня за выжившего из ума старикашку.
Девушка внимательно, почти неотрывно посмотрела на мужчину, словно пытаясь заглянуть за грань его слов, туда, где пряталась правда.
— Михаил Фёдорович, я уже по уши в этом деле.
Алиса обнажила руку, демонстрируя шрам — бледный, но отчётливый, как клеймо, оставленное чужой волей. Глаза мужчины расширились, и в них плеснулось нечто, похожее на древний, давно похороненный страх.
— Алиса… я…
— Что вы знаете об этой метке? — она не позволила ему договорить, отрезав вопросом, как лезвием.
Наверху раздался шум — глухой, тревожный, заставивший её внутренне сжаться. Кроме того, она до сих пор не понимала, зачем Вера толкнула её сюда, в этот тёмный уголок, отрезанный от остального мира. Сейчас было не время разводить церемонии и деликатничать. Единственным её оружием оставались знания, а их катастрофически не хватало — и это ощущалось почти физически, как пустота в груди.
Михаил Фёдорович отчаянно затряс головой, будто пытаясь отогнать наваждение, стереть из памяти видение шрама. Он боялся — это Алиса видела ясно, читала в каждой черте его лица, — но жалеть его она не могла. Не умела. Не в этот раз.
— Итак, я хочу, чтобы вы рассказали всё, что знаете. Может быть, именно это позволит нам выбраться отсюда живыми и относительно невредимыми.
— Я ничего не знаю, — глухо отозвался он. — Я лишь однажды видел такую метку. Но больше ничего не знаю.
— Где и когда вы её видели? — голос Алисы звенел от напряжения, натянутый, как струна.
— Это было давно. — Мужчина опустил глаза, словно искал ответ на дне собственной памяти. — И я не уверен.
Наверху что-то громыхнуло так, что дом содрогнулся, и по стенам прошла мелкая дрожь. Алиса инстинктивно втянула голову в плечи, закрываясь руками. Михаил Фёдорович испуганно вскинул взгляд к потолку.
— Какая разница, — сорвался он, и продолжил уже тише, как-то обречённо, почти шёпотом: — Нам уже никто не поможет. Второй раз мне