Я стану лордом! - Иннокентий
Две секунды. Отпустил.
Метки на карте. Шатёр — там. Курган — там. Брод — здесь. Между ними — ручей, болото, туман и полторы тысячи человек.
Но не на востоке. Вит смотрел на карту, на метки, на звук. Все гроновские шли через брод. Вся их сила была здесь, у ручья, в тумане, в торфе. А на востоке, выше по ручью, где лес подходил к самой воде, — тихо. Никого. Там был второй брод. Плохой, каменистый, по которому летом гоняли коров.
— Радек! — крикнул он.
Радек выехал из тумана сзади, на коне, в бригантине. Двадцать конных за ним, нечёткими тенями.
— Здесь, лорд.
— Восточный брод. Через лес. Потом вверх по ручью, по их берегу. — Вит говорил быстро, глядя в туман, туда, где на карте горел шатёр. — Курган за Хлумом. Шатёр, жёлтое знамя. Там Кунеш. Без шлема. С ним трое конных и один в чёрном. Знамя — срубить. Кунеша — как выйдет.
— Через лес? В тумане? — Радек смотрел на него. — Лорд, я не найду.
— Я найду, — сказал Вит. — Я иду с тобой.
* * *
Коня ему подвёл Пепик, девятилетний, в тулупе до пят. Вит оставил его при возах, потому что для холма тот был слишком мал. Пепик держал повод обеими руками и смотрел снизу. Про Тонду он не спросил. Наверное, понял по лицу.
— Ржига — за меня, — сказал Вит. — Ружена — по моему слову, как раньше. Я буду кричать оттуда.
— Откуда «оттуда»? — спросил Отто.
Вит не ответил.
Они пошли вниз по задней стороне пригорка, на юг, в туман, потом налево, к лесу. Двадцать конных и Вит впереди. Он вёл их, глядя на карту, на звук, на собственную память. Карта помнила всё, что он видел вчера, когда туман ещё не лёг: лес, тропу, брод. Он не видел дороги. Он видел карту.
И каждые полминуты брал Глаза Тонды.
Тонду держали у столба со знаменем. Привязали к нему, руками назад, ремнём. Человек в чёрном стоял перед ним и говорил тихо. Вит слышал обрывки.
— …возы. Сколько возов? Где он? В середине? Справа? У него есть звездарь? Как он видит в тумане? Он же видит. Как?
Тонда молчал. Человек в чёрном кивнул кому-то. Подошёл гроновский с ножом.
Вит отпустил.
Лес. Ветки по лицу. Конь проваливается в снег. Тропа. Брод — вода по стремя, камни, конь скользит.
Он мог развернуть их. Прямо сейчас. Он мог крикнуть Радеку — «быстрее», вылететь из тумана к кургану через полминуты, на полном скаку, по прямой, через гроновских, которые сидели в обозе. Двадцать конных против обоза. Тонду бы отбили. Может быть. А может, нет. А Кунеш ушёл бы, и знамя бы ушло, и через брод продолжали бы лезть, и возы бы рано или поздно дрогнули. Кольцо держалось сейчас на одном: что гроновские лезут вслепую, а он видит. Как только они поймут, что он не в кольце, — поймут, где он.
Нужно было ударить один раз. В одно место. Сразу. Так, чтобы всё кончилось.
Для этого нужно было зайти сзади. Через лес. Длинно.
Он взял Глаза Тонды.
Нож был у самого лица. Острием в нижнее веко. Человек в чёрном говорил:
— …последний раз, сорока. Где он?
Тонда смотрел на нож. Вит смотрел его глазами на нож.
Тонда молчал.
Вит отпустил. Его вырвало прямо с коня, на снег, жёлчью. Радек рядом ничего не сказал.
— Быстрее, — сказал Вит хрипло. — Вверх по ручью. Двести шагов.
[Отряд: Тонда. Ранен. Тяжело.]
* * *
На правом краю тумана что-то закричало.
Вит услышал это даже здесь, в лесу, за полверсты. Не человек — так человек не кричит. Тонкий, высокий звук, который поднимался и поднимался и не кончался. А потом в тумане справа, там, где стояли звездари, вспыхнуло. Голубым, ярко, как молния, только снизу вверх.
Он взял Глаза сороки на Лысой горе.
Молодой звездарь горел. Он сидел на муле, и из его ладоней, из глаз, изо рта шёл голубой свет, и он кричал, и мул под ним бился и кричал тоже. Перегрев. Он держал туман слишком долго, слишком много, на слишком большое поле. Небеси не хватило — он начал жечь себя. Выгорание. Через три секунды он упал с мула. Свет погас.
А туман справа, тот, что держал он, начал рваться.
Сверху это было видно, как полынья на льду: белое озеро над лугом вдруг стало тоньше, прозрачнее, и в нём проступила тёмная полоса. Полоса двигалась. Это была липская пехота. Пятьсот, может, больше. Они стояли на открытом лугу у ручья, в шестидесяти шагах от возов, и ждали, когда гроновские конные проломят кольцо, чтобы войти следом.
И теперь они стояли на виду.
— Ржига! — заорал Вит из леса так, что Радек вздрогнул. — Стрелки! Направо! Шестьдесят шагов! Пехота! На виду! Бей!
Он не знал, услышит ли она. Полверсты, лес, туман.
Но через несколько секунд справа загремело. Не болты — болты не гремят. Это кричали липские. Тридцать арбалетов, в упор, по толпе, которую видно.
[Опыт: +31.]
[Опыт: +26.]
[Уровень 16.]
— Вверх! — крикнул Вит. — Радек! Вверх, на курган! Сейчас!
* * *
Они вылетели из тумана прямо к шатру.
Двадцать конных, с востока, сзади, оттуда, где никто никого не ждал. Обоз рассыпался перед ними, как куры. Вит был впереди, с булавой в правой руке — мечом он владел плохо, а булавой не надо владеть, ею надо бить.
Трое у коновязи успели сесть на коней. Один — нет. Радек ударил его копьём на скаку, и копьё сломалось. Второго Вит ударил булавой в шлем, сбоку, и почувствовал, как под булавой сминается железо, и рука не дрогнула. Сила пятнадцать. Шестнадцатый уровень. Тело, которое два месяца назад не могло поднять мешок.
Третий развернулся и поскакал вниз, к броду, крича.
Кунеш стоял у шатра. Без шлема. С мечом. Красный, огромный, с выпученными глазами.
— Бастард! — выдохнул он.
Вит не ответил. Он спрыгнул с коня, потому что так было быстрее. Кунеш ударил — широко, сверху, тяжело, как бьют люди, которые привыкли, что противник ниже ростом. Вит ушёл с линии. Анализ: правое колено. Он ударил булавой в правое колено, сбоку. Хруст. Кунеш упал на одно колено, как в церкви. Меч выпал.
Вит поднял булаву.
— Сдаюсь! — закричал Кунеш. — Сдаюсь, сдаюсь! Выкуп! Двойной! Я…
Вит смотрел на него сверху. Этот человек жёг Лготку. Запер людей в церкви и поджёг крышу.
Он