Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов
Примерно в этот момент я и обнаружил, что стою в дверях уже неприлично долго. Мой взгляд Вика, разумеется, заметила — такие вещи женщины замечают даже с похмелья и даже спиной. Вот только возмущаться она не стала, а вместо этого не спеша повела ладонями по упругой заднице, будто разглаживая на ней ткань.
— В общем, я выяснил, почему мы спали в одной комнате, — сказал я, пока разговор не свернул куда-нибудь совсем не туда. — Дело в том, что на этом этаже больше ни в одной комнате нет дверей.
— В каком смысле нет?
— В том самом, в котором их нет. Ни на одной, кроме нашей. Люди внутри есть, а вот дверей почему-то нет.
Вика застыла с мундиром Серого Приказа в руках, начисто забыв, что лёгкая рубашка, которую она наспех натянула, почти полностью просвечивает, — а утреннее солнце как раз лупило в окно у неё за спиной и добросовестно подсвечивало все подробности.
Сообщать ей об этом я, понятное дело, не стал. Во-первых, это было бы очень невежливо, а во-вторых… ну любит мой глаз любоваться такой красотой. Так чего бы себя не порадовать немного с похмелья?
— А ещё, — добавил я, — прямо под нашей дверью стоит сундук с чужим оружием. Причём очень дорогим, судя по местным клеймам.
Судя по лицам, о происхождении сундука тоже никто и ничего не знал. Поэтому я решил устроить небольшой опрос свидетелей, но для этого надо было поговорить с остальными постояльцами.
— Прекрасно, — сказал я. — Просто прекрасно. Значит, спускаемся вниз. Кто-то в этом доме обязан хоть что-нибудь помнить…
Испытание в виде лестницы я прошёл с достоинством. Хотя бы потому, что ни разу не застонал. Хотя бы вслух. Каждая ступенька отдавалась в затылке, а на повороте в глаза ударило солнце из окна, и я успел подумать, что окна в приличных заведениях можно бы делать и поменьше, а на лестничных поворотах не делать вовсе.
Из кухни тянуло топлёным салом и горячим хлебом, от столов кислой капустой и вчерашним пивом, а поверх этого стоял особый дух большой гулянки, которую убирали второпях. Прислуга сновала молча, сдёргивала скатерти со следами вчерашних подвигов, составляла кружки в лохань. Двое работников волокли к стене лавку, которую кто-то вчера бережно и аккуратно расхреначил.
За дальними столами торопливо доедали свой завтрак купцы. Сегодня был первый день торгов, и многим из них придётся работать допоздна, полностью забыв про еду и перерывы. Так что завтрак в такие дни должен быть плотным и основательным.
У очага расположился десяток гарнизонных гвардейцев. Заприметив нашу компанию, они подскочили все разом, чуть не перевернув стол со всем его содержимым, и отдали честь.
Хотя нет, честь они отдали не нам, а конкретно одной блондинистой особе, которая, похоже, успела вчера прославиться на весь город.
— Ну и как это понимать? — вздохнул я. — Ты вчера и в гарнизон забежать успела, чтобы с местными на руках побороться?
Вика остановилась на нижней ступеньке и непонимающе хлопнула глазами.
— Я с кем-то боролась на руках? — Тут ей в лицо ударил свет из окна, она зажмурилась и вздохнула. — Ой дуууура…
Впрочем, собралась она быстро: вытянулась в струнку и кивнула гвардейцам, и только после этого те опустились обратно на лавку и принялись обсуждать случившееся — так, будто с ними только что поздоровалась местная знаменитость.
— Братаааан… — жалобно протянул Сизый, сползая с последней ступеньки. — У меня в голове словно десяток зверолюдов поселились. Воют, дерутся и всячески пренебрегают здоровьем владельца «помещения». Может, тут какой-нибудь Лекарь завалялся? Посмотри под лавками, а? Я точно помню, что один такой с нами вчера пил. Может, тут где-то остался…
И что самое интересное, он действительно сделал несколько неуклюжих, полных боли шагов в зал и заглянул под ближайшую лавку.
— Лекарь-братан, ты тут? Ну выходи, будь человеком…
После чего плюхнулся на эту же лавку, уронил голову на стол и поднял руку с одним выставленным пальцем.
— Рассолу мне! Срочно! Или палача какого-нибудь! Пусть голову мне отрубит, а то она болит ужас как…
Молодые официанты, парень и девушка, непонимающе переглянулись и посмотрели на меня. В целом, картина для них была самая обычная: всё-таки мы находились в таверне, где по вечерам в зальной части отдыхало и выпивало много народу.
Вот только свободная химера с жутким похмельем для многих по-прежнему оставалась редкостью. Большинство из них сидит на контракте, и пить им попросту запрещают. Да и, положа руку на сердце, многих даже в помещение не пустят, а если пустят, то будут коситься и при первых признаках неадекватного поведения с радостью вышвырнут на улицу.
— Принесите ему рассола и куриный бульон, — сказал я с улыбкой. — Ну или палача, как он и просит. В общем, посмотрите, что там у вас есть на кухне.
Официанты ещё несколько секунд пялились на меня, словно не понимали, шучу я или говорю всерьёз, после чего бодро умчались в сторону кухни.
Мира с Себастьяном спустились последними и плавно разместились рядом с Сизым, дожидаясь, пока официанты вернутся. Тут всё было понятно заранее: Мира закажет какой-нибудь кусок мяса самой минимальной прожарки, а Себастьяну опять принесут молоко, хотя он любитель куда более крепких напитков. Впрочем, фамильяр у меня дисциплинированный, так что закидывать за воротник с самого утра точно не станет.
А вот дальше произошло то, чего я совершенно не ожидал.
Сначала с улицы вошёл здоровенный сержант городской гвардии. Суровый такой, здоровый, морда кирпичом, бровь рассечена, а на тыльной стороне ладони — магическая печать земляного мага. Он остановился у входа, провёл своим тяжёлым взглядом по залу, а заприметив нашу компанию, издал неопределённо рычащий звук и выкрикнул:
— Сизый, твою мать!
Голубь встрепенулся, поднял голову и с совершенно обалдевшей мордой уставился на здоровяка. Тот сделал несколько шагов в нашу сторону.
— Мне какого рожна, твою мать, пришлось несколько часов твою пернатую задницу по всему городу искать, а⁈
Он сделал ещё несколько шагов вперёд.
— А ну встал, когда с тобой офицер разговаривает!
Сизый резко встрепенулся и действительно поднялся из-за стола — причём поднялся на голом рефлексе, раньше, чем успел вспомнить, что никаким офицерам он вообще-то не подчиняется.
Мы с Викой переглянулись и